Как, скажем, Пушкин или Блок, Есенин уже давно стал частью отечественного мифотворчества, и сделать с этим, по-видимому, ничего нельзя.
"Поэт в России – больше, чем поэт", – все мы с детства помним эту строчку нашего замечательного поэта-шестидесятника
Евгения Евтушенко. И насколько же, если вдуматься, справедливы эти нетленные слова. Впрочем, здесь нужно сразу оговориться, что речь идёт не о всяком поэте. Тут, к слову, большая почва для терминологической дискуссии на тему того, кто достоин столь высокого и почётного звания. Ведь не каждый человек, умеющий рифмовать – поэт. Это, скорее, версификатор. А поэт – это нечто иное. Это человек, которого Аполлон потребовал к великой жертве, и тонкого слуха которого коснулся божественный глагол (если немножко перефразировать Пушкина). Человек, наделённый великим даром слова, даром чувствовать душу своего народа и выражать её самым красивым и точным образом. Это человек, который платит за стихи собственной судьбой.
В этом смысле Сергей Есенин был настоящим Поэтом – с большой буквы. И он действительно, как полагается русскому Поэту, был "больше, чем поэт". Помимо всего прочего, как все (или почти все) великие русские поэты, Есенин был ещё и пророком. Например, его поэма "Чорный человек", богатая на различные интерпретации, вполне может рассматриваться в качестве пророчества грядущих ужасов, постигших страну через несколько лет после смерти поэта: уничтожения русской деревни, насильственной коллективизации, ограбления и уничтожения сотен тысяч ни в чём не повинных людей. И нетрудно понять, кто в таком случае подразумевается под эти самым "чорным человеком".
Есенин прожил совсем мало – всего тридцать лет. Впрочем, это вполне укладывается в известную канву, если учесть, что многие выдающиеся отечественные поэты также прожили немного: Пушкин, Лермонтов, Баратынский, Гумилёв, Маяковский, Блок, Надсон. Но за эти тридцать лет он успел сделать невероятно много – навсегда обессмертить своё имя. Как тут не вспомнить слова героя Вячеслава Тихонова из фильма "Доживём до понедельника", что от многих людей остаётся лишь тире между двумя датами. Очевидно, что случай Есенина совершенно иной. За примерно пятнадцать лет творческой деятельности он создал бесчисленное количество выдающихся шедевров русской словесности. Конечно, были среди его творчества и не совсем удачные стихи, особенно в последние годы. Например, такие стихи, как "Я полон дум об индустрийной мощи, / Я слышу голос человечьих сил", "Я тем завидую, / Кто жизнь провел в бою, / Кто защищал великую идею" трудно отнести к шедеврам есенинской лирики. Но не в них суть Есенина-поэта – подобные неудачные стихотворные опыты (если не по содержанию, то по структуре, абсолютно лишённой музыки) были и у Блока, и у Маяковского, и у многих других. Но ведь были и "Не жалею, не зову, не плачу...", "Заметался пожар голубой...", "Письмо к матери", "Я покинул родимый дом", "Клён ты мой опавший", "Ты меня не любишь, не жалеешь", "Мне осталась одна забава", "Исповедь хулигана", "Всё живое особой метой", "Я усталым таким ещё не был" и многие другие. Во всей мировой поэзии немного найдётся стихов, которые можно поставить рядом с этими шедевральными и пронзительными строками, к которым, к слову, относится и его предсмертное "До свиданья, друг мой, до свиданья", созвучное знаменитому некрасовскому (но приписываемому Добролюбову) "Милый друг, я умираю".
Возвращаясь к теме инсинуаций относительно обстоятельств смерти Есенина, хочется сказать, что всей правды мы не знаем и никогда не узнаем. Но я лично, например, склонен придерживаться классической интерпретации его гибели. И в пользу этой версии есть косвенные, но в то же время весьма веские свидетельства – нетрудно заметить, что мотивы увядания, тоски, безотчётной грусти, смерти, в конце концов, были присущи поэзии Есенина последних лет. И здесь не нужно быть каким-то глубоким исследователем – достаточно взять подборку стихов поэта этого периода жизни, и многое станет ясно. Да хотя бы последнее – "До свиданья, друг мой, до свиданья!".
Сергей Есенин сразу после самоубийства. Фото: Википедия / общественное достояниеЧасто в контексте смерти Есенина вспоминают небезызвестное посвящение почившему товарищу-сопернику от Владимира Маяковского, особенно последние строки: "В этой жизни помереть не трудно, сделать жизнь значительно трудней". При этом с некоторой иронией упоминается, что сам Маяковский не внял своему совету, а тоже предпочёл свести счёты с жизнью. Хотя вокруг смерти Маяковского тоже некоторые напустили тумана, но это уже, как говорится, другая история.
Говоря о поэзии Есенина, нельзя не отметить, что она удивительно автобиографична. Собственно, в своей последней автобиографии, датированной октябрём 1925 г. и озаглавленной "О себе", изложив пунктирно основные вехи своего земного пути, в конце Есенин сделал многозначительную приписку: "Что касается остальных автобиографических сведений, то они в моих стихах". И действительно, если открыть сборник есенинских стихов и прочесть их в хронологическом порядке, то перед нами промелькнёт вся его жизнь – бурная, противоречивая, не укладывающая в любые шаблоны. И его нельзя судить с позиций обывателя, тем более совсем другой эпохи – а нас от Есенина отделяет целое столетие.
Личность Есенина начала обрастать легендами ещё при жизни, а после смерти и вовсе подверглась тотальной мифологизации. Причём, что интересно, даже люди, лично и довольно близко его знавшие, в своих воспоминаниях писали о нём чуть ли не как о былинном герое, жившем в безумно далёкие времена, а не как о реальном человеке. Причём всё это началось с самого начала, когда он двадцатилетним пареньком приехал в Петроград, встретился с Александром Блоком и стал частью столичной литературной среды. Его воспринимали как этакое чудо, выходца из народа, причём из крестьянской его части. В одной восторженной рецензии его назвали даже "Нечаянной радостью" – дальше, как говорится, некуда.
О Есенине можно говорить долго – о его похождениях, пьяных дебошах, разгульной жизни, о его прекрасных женщинах, среди которых были такие знаковые для своей эпохи особы, как Зинаида Райх и Айседора Дункан. Но зачем? Всё это общеизвестно, неоднократно описано в бульварных романах, наконец, нашло отражение в его лирике:
Много женщин меня любило.
Да и сам я любил не одну.
Не от этого ль тёмная сила
Приучила меня к вину.
Добавить к этому особо нечего. Да и нет у меня желания, как сегодня модно, копаться в частной жизни другого человека.
Для меня Есенин – поэт в первом ряду отечественной словесности, со всеми его слабостями и пороками. У меня есть сборник есенинских стихов, очень старый, где-то 50-х годов издания, изрядно потёртый, который я перечитываю довольно часто. То же самое, уверен, о себе могут сказать миллионы россиян. Легенда Есенина жива и будет жить, покуда жива Россия, её народ, язык и культура.
