Василий Семенович Гроссман (от рождения – Иосиф Соломонович), выходец из интеллигентной еврейской семьи, обитавшей в самом сердце "черты оседлости", в 1929 году окончил химический факультет МГУ и начинал трудовой инженером на шахтах Донбасса. В литературе дебютировал в 1930-е годы с малой прозой и очерками на тему социалистического строительства. Написал роман "Степан Кольчугин" о революционном движении в начале ХХ века. В начале литературной стези он полностью подчинялся канонам соцреализма.
Во время войны Василий Семенович был военным корреспондентом и продолжал писать прозу. Не кто иной, как Гроссман написал одно из культовых художественных произведений военной поры – повесть "Народ бессмертен". Повесть признана первым крупным произведением о Великой Отечественной войне, она печаталась летом 1942 года в "Красной звезде". Мать Гроссмана, вырастившая его одна после развода, погибла во время фашистской оккупации Белоруссии, сын нашел ее тело в расстрельном рву рядом с сотнями ее товарищами по несчастью, в 1944 году. Оттого одной из главных тем писателя стало истребление евреев. Считается, что он открыл тему Холокоста книгой "Треблинский ад". В 1946 году Гроссман составил вместе с Ильёй Эренбургом "Чёрную книгу", список еврейских жертв Второй Мировой и преступлений против этого народа. Разные политические причины привели к тому, что труд был опубликован лишь в 1980 году в Израиле – да и то с купюрами.
Василий Гроссмман с матерью.
Но Гроссман писал не только о Холокосте. На мемориале "Мамаев курган" выбита цитата из одного из военных очерков автора "Направление главного удара": "Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?"
После войны Гроссман написал роман о Сталинградской битве, напечатанный под редакционным заглавием "За правое дело". Но выход книги в свет совпал с кампанией против "врачей-вредителей", поэтому на текст обрушились с критикой, в частности, Михаил Бубеннов (от которого в отечественной литературе осталось разве что название его романа "Береза белая"). Гроссман переработал первую книгу эпопеи, и сильного скандала не вышло. По крайней мере, те треволнения не шли ни в какое сравнение с тем ажиотажем, что разразился после представления в редакцию второй части романа "За правое дело" под названием "Жизнь и судьба".
Василий Гроссман на фронте
Огромная книга описала множестоа сторон жизни советского человека во время войны: тут есть и советский, и фашистский лагерь, фронт, тыл, интеллигенция в эвакуации… Особенно пронзительны страницы уничтожения евреев. Все это пронизано рассуждениями на общемировые темы. Однако роман читали не как философский, а как антисталинский. Но вот был ли он антисоветским?.. Таковым его объявили в журналах, куда Гроссман отдал рукопись, на минутку, в 1960 году, в разгар "оттепели".
Гроссман писал мегароман на протяжении 10 лет, рассчитывая совсем на другую реакцию. Делу был дан политический ход – рукопись изъяли сотрудники органов госбезопасности, а партийное начальство пообещало, что роман не выйдет в свет примерно никогда. Есть похожее на правду предание, что 23 февраля 1962 года Василий Гроссман обратился к первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву с просьбой вернуть рукопись. Спустя несколько месяцев писателя принял сам Михаил Суслов, отвечавший в Президиуме ЦК КПСС за идеологические вопросы. По воспоминаниям писателя, Суслов назвал его роман "гораздо опаснее, чем "Доктор Живаго" Бориса Пастернака, оттого-то он никогда не будет опубликован.
Чудом сохранившийся экземпляр впервые опубликовали в Швейцарии в 1980 году, а затем и в России – в 1988-м. Василий Гроссман этого уже не застал. Он скончался 14 сентября 1964 года после неудачной операции по удалению раковой опухоли и упокоился в Москве на Троекуровском кладбище.
В перестройку, разумеется, книгу ждал шумный успех с явным политическим уклоном. Ниспровергатели советской власти романом восхищались (не факт, что читая). Многие называли книгу ни много ни мало "Войной и миром" нового века (тут правда только в принципиальной ориентации Гроссмана на опыт Толстого). Защитники былого строя обличали Гроссмана (тоже часто не читая).
Кадр из сериала "Жизнь и судьба". Фото: ru.kinorium.com
Потом страсти вроде улеглись – но уже в новом тысячелетии вспыхнули снова.
В сентябре 2011 году "Жизнь и судьба" неожиданно сделалась супербестселлером и лидером продаж в Великобритании. Причем даже переводчик на английский, сделавший свою работу еще в 80-х, на подобный эффект не рассчитывал. Что же случилось? Эпопея вызвала интерес публики благодаря тому, что на радиостанции Би-Би-Си была запущена аудиопостановка по роману. Восьмичасовой спектакль поставил знаменитейший Кеннет Брана. А главный редактор радиостанции вообще заявил, что произведение Гроссмана является лучшим русским романом XX века!
Причем радийщики сначала подготовили и выпустили в эфир цикл программ про самого писателя… Подали, как надо. В общем, не лишено основания мнение, что в шумном успехе была виновата все та же тема "разоблачения ГУЛАГа", "ужасов сталинизма", "кромешного ада, творящегося в России" и всего такого прочего. Но! Вдумчивого английского читателя покорили все же, скорее, толстовские интонации, классическое, неторопливое повествование, показ не только страданий – но и подвигов народа. По-старому – про новое: вот идеальная формула бестселлера!
Кадр из сериала "Жизнь и судьба". Фото: ru.kinorium.com
Спор вокруг Гроссмана и его романа развернулся и у нас, после выхода глобального сериала Сергея Урсуляка, с прекрасными актерами, масштабными съемками, мощным экранным зарядом эмоций и мыслей. Споры шли вокруг сценария Эдуарда Володарского (мэтр не скрывал, что многие моменты первоисточника – как раз самые "антисоветские" – он не брал в экранизацию намеренно, из-за чего мог несколько сместиться авторский посыл). А главное, вновь спорили вокруг того, что представляет собой сам роман: серьёзное и глубокое художественное исследование, или антисталинскую "агитку". Затрагивали и личность самого Гроссмана: кто он – один из самых больших прозаиков второй половины ХХ века или памфлетист с амбициями?..
Можно согласиться с тем, что написанный в "толстовской", "объективной" манере роман не очень подходит для описаний тех же газовых камер. Это несоответствие чувствуется. Мне кажется, что роман (увы, все же не очень ровно написанный, встречаются и длинноты, и повторы, во многом из-за объема – около 900 страниц!) – это важная часть истории нашей литературы. Встречаются блестящие места, и их немало – батальные сцены, например, врезаются в память накрепко. Его стоит прочитать!
Причём для этого есть все возможности, роман продолжает переиздаваться (есть издания и 2025 года). Без знакомства с книгой представление о русской литературе прошлого века будет однозначно неполным.
И я уверен, Гроссман был искренен, когда писал Хрущеву по поводу своего романа: "Я считаю, что написал правду, что писал её, любя и жалея людей, веря в людей".
