Поэт, полное имя которого звучало "Рене Карл Вильгельм Иоганн Йозеф Мария Рильке", уроженец Праги, гражданин Австро-Венгрии, путешественник по всей Европе, упокоенный в Швейцарии, бывал и в нашей стране. Поэт и прозаик Райнер Мария Рильке — один из тех великих (это не преувеличение!) творцов западной культуры, который попал в мощное силовое поле России. Наша страна стала своего рода второй, духовной родиной для многих. А Рильке не только переводил на немецкий "Слово о полку Игореве", он написал несколько стихотворений по-русски. По-своему интересных.
Про духовную родину сказано не ради красного словца. Рильке прямо заявлял: "Россия сделала меня таким, каким я стал, внутренне я происхожу именно оттуда, именно она — родина всех моих инстинктов, мой внутренний исток". И еще: "Россия была основой моего восприятия и опыта". А Борис Пастернак, который считал Рильке одним из своих кумиров, состоял с ним в переписке, сказал однажды: "Рильке совершенно русский. Как Гоголь. Как Толстой!"
Впервые Рильке попал в нашу страну в 23 года — вместе со своей большой любовью, крайне незаурядной женщиной родом из России
Лу Андреас-Саломе (имевшей, между прочим, отношения — их характер остаётся не проясненным до конца — и с Ницше, который предлагал ей руку и сердце, и с Фрейдом). Саломе была старше молодого поэта на 15 лет, она, по признанию Рильке, сформировала его как творческую личность. Он полюбил её и полюбил Россию.
Дважды, в 1899-м и 1900-м, оказавшись в нашей стране вместе со своей Лу, Рильке объехал множество городов, познакомился со Львом Толстым, другими деятелями русской культуры. Тогда же написал шесть стихотворений по-русски. Поэт выучил русский язык, пытался делать переводы наших классиков, переписывался по-русски с новыми знакомыми (например, с Леонидом Пастернаком, художником, отцом
Бориса Пастернака, вспоминавшем о беседах с Рильке так:
"Главной темой, кроме искусства, была боготворимая им Россия и русская литература, которую он изучил весьма основательно. Меня поразило, с каким знанием и с каким воодушевлением говорил он об особенностях и красоте старорусской поэзии, главным образом, о "Слове о полку Игореве", которое он прочёл в оригинале...").
Интерес к России не угасал у Рильке и позже — в единственном его романе есть русские герои, он охотно знакомился и общался с русскими (например, с Максимом Горьким).
Однако с новой силой тема России вспыхнет у Рильке в 1920-х годах, в его переписке с Пастернаком и
Цветаевой.
Марина Цветаева и Райнер Мария Рильке. Коллаж Аси Занегиной.Что-то невероятное произошло в 1926 году. Началось с того, что в письме Рильке к своему отцу (их переписка продолжалось, хотя и не очень активно), Борис Леонидович находит упоминание о том, что знаменитому немецкому поэту знакомы его стихи. Борис Леонидович пишет письмо своему кумиру, которое начинается так: "Великий, обожаемый поэт!" В нём, среди прочего, Пастернак упоминает о Цветаевой, с которой уже несколько лет состоял в странной, очень эмоционально напряженной дружеско-любовной переписке.
Рильке, к тому времени признанный всеми поэт, один из лидеров литературы на немецком языке, прислал Цветаевой любезное письмо, приложил свои книги, и… Как будто хлынула горная река. Цветаева обрушила на немецкого поэта всю русскую — и свою личную — страсть. Пастернак был здесь "третьим".
Рильке горячо откликнулся: "Я принял тебя, Марина, всей душой, всем моим сознанием, потрясённым тобою, твоим появлением, словно сам океан, читавший с тобою вместе, обрушился на меня великим потоком сердца. Что сказать тебе?" Сказал стихами: написал два стихотворения, адресованные Марине Ивановне. Переписка двух великих поэтов казалась корреспонденцией самых страстных любовников. Правда, она длилась всего несколько месяцев. Трудно поверить, что лично Цветаева и Рильке никогда не встречались. Райнер Мария умер в 50 лет от лейкемии. После его смерти, оказавшейся для неё страшным ударом, Цветаева стремилась продолжать "общение" со своим кумиром и возлюбленным — всеми доступными для нее способами.
Исследователь этой темы Ася Занегина в своем Дзен-канале
пишет:
"Его смерть стала для Цветаевой страшным ударом и неожиданностью. Она даже написала "посмертное" письмо для Рильке: "Год кончается твоей смертью? Конец? Начало!... Райнер, вот я плачу, Ты льешься у меня из глаз! Милый, раз ты умер,— значит, нет никакой смерти (или никакой жизни!)... Любимый, люби меня сильнее и иначе, чем все". Позднее это письмо переросло в стихотворение "Новогоднее", посвящённое смерти Рильке".
Что мне делать в новогоднем шуме
С этой внутреннею рифмой: Райнер — умер.
Если ты, такое око смерклось,
Значит, жизнь не жизнь есть, смерть не смерть есть.
Значит — тмится, допойму при встрече! —
Нет ни жизни, нет ни смерти, — третье,
Новое.
Могила Райнера Марии Рильке. Фото: Дзен-канал "Ася Занегина | О литературе"
Новым третьим пространством Цветаева называла "тот свет", куда ушел Рильке, формируя для себя иллюзию его отъезда в далекую страну, куда добраться трудно – но можно, и вероятности их встречи. Она не только обращалась к своему другу как к живому человеку, но и продолжала переводить его произведения, желая, чтобы творчество Рильке узнали в России через нее. Марина Ивановна писала о нем и статьи, и постоянно адресовалась к нему в собственных текстах. Можно сказать, что Цветаева осталась верна покойному другу и навсегда сохранила их единство.
Если же вернуться к стихам Рильке, написанным по-русски, увидим: они полны грамматических неправильностей, но в них есть своеобразное очарование. Видно, как большой мастер пробует как будто на ощупь незнакомый язык и находит в нём собственную ноту.
Да будут ночи полны лета
И дни сияющего света
И будем мы и будет Бог.
Воистину так.
