В этом же русле находится и новая премьера – театр поставил одноактную камерную оперу британского композитора Э. Ламберта "Шесть персонажей в поисках сцены", увидевшую свет в 2014 году.
Если бы речь шла, скажем, об "Евгении Онегине" или "Травиате", можно было бы, конечно же, сразу приступать к животрепещущим описаниям работы режиссёра и исполнителей. Но поскольку в этом событии главное сама опера, то начать разговор придётся именно с неё. А то и с явлений, находящихся ещё выше по течению.
Либретто написал сам композитор по мотивам пьесы итальянского писателя и драматурга Луиджи Пиранделло, главный смысл которой состоит в вопросе о сути театра. Вопрос более философский, чем литературный. У Пиранделло речь идёт о том, что шесть персонажей недописанной драматургом пьесы, обретают собственную субъектность, приходят в театр к режиссёру (в пьесе он именуется Директором) и требуют поставить спектакль с ними в качестве персонажей, чтобы прекратить их межеумочное состояние, как они сами говорят, "драматургически нереализованное". Режиссёр постановки в театре им. Н. И. Сац Мария Фомичёва сформулировала проблему персонажей пьесы, а, стало быть, и оперы, следующим образом: "Для них важно проиграть эту историю и наконец, выражаясь современным языком психологии, закрыть эти гештальты". Если говорить о пьесе Пиранделло, то сюжет как таковой, в общем, не играет существенной роли, хотя, по сути, это нечто, объединяющее в себе и психологический триллер, и нуар, и театр абсурда. Главное в ней – характеры-маски персонажей и театральная конструкция "театр в театре" как повод для размышлений о театре и реальности.
"Театр в театре" штука, в сущности, не новая – хрестоматийный пример этому знаменитое представление, которое устроил для Клавдия Гамлет. При том, что и сам Гамлет, и Клавдий тоже, между прочим, не более чем персонажи пьесы. Просто пьесы иерархически более высокого уровня, чем "Мышеловка", показанная в "Гамлете". И Жак из комедии "Как вам это понравится" того же автора, будучи сам персонажем пьесы, проиллюстрировал эту ситуацию словами "Весь мир – театр, в нём женщины, мужчины – все актёры". В наше время этот тезис часто излагают в выражениях вроде того, что "весь мир – программа, а мы в ней единицы и нули". И кто докажет, что мы сами не персонажи пьесы?
Единственное, но существенное отличие персонажей произведений от реальных людей приводит сам Пиранделло устами Отца, одного из персонажей, требующих довоплощения:
"Мы реальнее, чем вы, господин Директор. Потому что ваша реальность может меняться с каждым днём. А наша не меняется, господин директор. Мы такие, какие есть. И навсегда такими останемся". (Здесь просто напрашивается в качестве иллюстрации история о том, как мальчишки 30-х по много раз ходили на фильм "Чапаев" в надежде, что однажды он всё-таки выплывет).
В опере "театр в театре" достаточно распространённая практика – просто навскидку можно вспомнить "Паяцы" в качестве одного варианта решения этой идеи или пасторальные интермедии в "Пиковой даме" в качестве другой формы этого принципа. Воплощение же идеи, подобной той, о какой размышляет Пиранделло, в опере довольно сложная затея. В первую очередь из-за того, что опера – искусство драматургически довольно неповоротливое и страсти в ней кипят главным образом благодаря музыке, пусть и помноженной на драматургию. Вспомните огромное количество драматургически безнадёжных опер, начиная с полной околесицы, написанной Э. Шиканедером для "Волшебной флейты" и заканчивая тем, что в своё время выдающийся немецкий музыкальный критик Эдуард Ганслик назвал "дрязгами валгалльских богов" применительно к грандиозным вагнеровским сериалам. И это не говоря уже о бесчисленных барочных операх, где не то что концы с концами не сходились, но и задачи такие не ставились.
Поэтому создание Эдвардом Ламбертом оперы по мотивам пьесы Пиранделло – затея более чем смелая, и, сдаётся мне, успехом всё-таки не увенчавшаяся. Косвенно можно судить об этом по тому, что, начиная со своей премьеры она главным образом исполнялась силами созданного самим Ламбертом камерного театра "The Music Troupe", специализировавшегося почти исключительно на произведениях самого Ламберта. И, кроме того, выбранная автором техника "оперного речитатива" не добавляет произведению необходимых индивидуальных черт. А наиболее яркими эпизодами оперы стал небольшой эпизод с жанровыми элементами в музыкальном языке и фрагменты, написанные в технике минимализма, как, например, один из монологов Падчерицы.
Тем не менее, "Шесть персонажей в поисках сцены" стало существенным событием в оперном мире Москвы. Именно в силу того, что подобные постановки совершенно необходимы для адекватного представления о том, как развивается современное оперное искусство, как в наши дни выглядит опера в мировом контексте. Спектакль поставила Мария Фомичёва, которая спектаклем "Четыре девушки" П. Пикассо / Э. Денисова доказала, что может поставить всё, что угодно. Здесь задача была заметно проще – все монологи, диалоги, споры, все события – всё происходит на репетиции в театре. Отсюда и сценографические решения Станислава Фесько – лестницы и театральные помосты, отсюда и событийная камерность, усиленная лишь символикой "куклы-кукловоды". Эта символика появляется и на сценической площадке, и в видеографии на заднике сцены (Мария Андросова).
Важным шагом в этой постановке стало то, что опера идёт на русском языке (текст перевела сама М. Фомичёва), и в данном случае решение вполне оправдано, поскольку в этой опере смысл важнее фонетического симбиоза языка оригинала и музыки. М. Фомичёвой удалось показать заложенное в смысле оперы ощущение полуреальности происходящего через отстранённость всех "виртуальных" действующих лиц, за исключением единственного реального персонажа – Режиссёра. И при всём нуаре и кипении страстей всё происходит как бы за стеклом, мы лишь наблюдаем, но не сопереживаем. Единственной фигурой из шести персонажей, неожиданной вышедшей за рамки их функции, оказавшейся более живой, чем прочие, стала мадам Паче, по пьесе Пиранделло "лицо, впоследствии исключённое", партия которой написана Э. Ламбертом для мужского голоса. В спектакле театра им. Сац этот персонаж выделен, точнее говоря, обособлен, помимо прочего, и визуально (художник по костюмам Наталья Осмоловская).
Говорить персонально о солистах при всём их исполнительском великолепии я не буду из соображений элементарной справедливости, поскольку я слушал лишь один состав из трёх заявленных, и совершенно уверен, что все три состава заслуживают самых лучших слов.
И, last, but not least, несколько слов о том, что обычно называют в опере оркестром. В постановке "The Music Troupe" оркестр воплощён в максимально бюджетном формате дуэта кларнета и фортепиано. В театре им. Н.И. Сац это иная авторская версия – квинтет в составе кларнет, бас-кларнет, альт, виолончель и фортепиано. Но по своему смыслу и внутренней идеологии это всё-таки не фортепианный квинтет в его классическом понимании, это полноценный по функционалу, хотя и предельно камерный оркестр, где на долю каждого исполнителя перепадает немалая нагрузка. Мне кажется, было бы справедливым упоминание имён этих музыкантов в театральных программках. Я их перечислю: первый спектакль премьерного блока – Александр Аксёнов (кларнет, малый кларнет), Дмитрий Сибиренков (кларнет, бас-кларнет), Елена Ермакова (альт), Андрей Фролов (виолончель), Ольга Матиева (фортепиано); второй – Андрей Раев (кларнет, малый кларнет), Анатолий Жижин (кларнет, бас-кларнет), Никита Кожахметов (альт), Андрей Фролов (виолончель), Анастасия Зимина (фортепиано). И руководит этим оркестром, и, разумеется, всей музыкальной составляющей спектакля (а это, напоминаю, опера) маэстро Сергей Михеев. И степень концентрации его действий и заслуг в качестве дирижёра-постановщика очень немаленькая – ведь в оперной ткани Эдгара Ламберта соединяются достаточно сложные музыкальные конструкции вплоть до ансамбля инструментального и вокального квинтетов.
Остаётся поздравить театр с новой очень нетривиальной премьерой и пожелать продолжения и развития традиций проекта "RE-конструкция".
