Хитрый денщик Шельменко. Азартный отец Федор. Любвеобильный и циничный режиссер Якин. Неугомонный Яшка-артиллерист. И еще 97 ролей– все это творческий багаж поистине народного артиста Михаила Ивановича Пуговкина.Сто лет — сто ролей. А еще у него есть своя личная планета – между Марсом и Юпитером кружит небесное тело Михаил Пуговкин, ранее под № 4516. Но на Земле он стоял крепко -ведь Пуговкин родом из Ярославской области, из деревни Рамешки что под Чухломой. О ней и зашла речь во время нашей последней встречи с артистом.
Красивые места, - говорил Михаил Иванович. - Там есть знаменитое озеро, где водятся караси черного цвета. Между прочим, бывший президент США Кеннеди обожал ярославские рыжики и чухломских карасей. Но сейчас, увы, все эти маленькие деревни вымерли. Ничего не осталось, кроме самой земли.
Может, поэтому Пуговкин любил, когда его называли «крестьянином». Это поняла и Светлана Проскурина, которая сняла документальный фильм о нем, который так и назвала: «Крестьянин». А сам Михаил Иванович тогда напомнил мне такой случай из своей творческой жизни:
Великий артист Марк Бернес всегда окликал меня в шутку: «Крестьянин, как живете?»Я отвечал: «Нормально. Пашем. Сеем. Реем. Урожай собираем. Потом все сдаем государству». И Бернес, улыбаясь, мне говорил: «Правильно живете, крестьянин».
«Правильно» он жил до 13 лет в деревне, где звали его Минькой, но тогда уже выступал на деревенских свадьбах и праздниках... Потом всей семьей переехали в Москву.Он поступил электромонтером на завод, однако большую часть свободного времени старался проводить в драмкружке клуба им. Каляева. Здесь же начал играть на сцене свои первые роли, был замечен и приглашен работать профессиональным актером в Московский драматический театр.
Свою самую первую роль он сыграл весной 1941 года у Григория Рошаля в «Деле Артамоновых» - этакого русского молодца в хромовых саможках и косоворотке. В июне фильм был снят, а уже через месяц Михаил Пуговкин, приписав себе лишний год, отправился на фронт разведчиком в стрелковый полк. Он участвовал в самых кровопролитных сражениях, в августе 1942 года был тяжело ранен, попал в госпиталь, где ему собирались ампутировать ногу. «Доктор, мне нельзя без ноги, я артист», — сказал Пуговкин хирургу. Ампутацию отложили.
Почти год шло лечение по разным госпиталям страны. . В конце концов, Пуговкина списали в запас, и он возвратился в Москву. И принял решение освоить актерскую профессию основательно — поступил в Школу-студию В. Немировича-Данченко.
А потом была работа в театре и судьбоносные встречи с Михаилом Роммом – два года он работал с ним в «Адмирале Ушакове.» С Владимиром Петровым в «Кутузове». С Иваном Лукинским в «Солдате Иване Бровкине.» С Николаем Досталем в «Деле пестрых»… Заметили незаурядного актера и режиссеры детского кино — Пуговкин идеально подходил на роли сказочных героев. Миллионам детей нескольких поколений доставила огромную радость его работа в картинах: «Илья Муромец», «Огонь, вода и медные трубы», «Варвара-Краса, длинная коса», «Финист — Ясный Сокол», «Новые приключения капитана Врунгеля»…
Но сам Михаил Иванович признавался мне (и не только мне!), что главная любовь его жизни, его расцвет – Гайдай. Он сыграл в шести его картинах, чему сам удивляется. Потому как закончил ведь реалистическую студию Художественного театра – причем его самый первый набор, Ивана Москвина, 1943 года. Там культивировалась жесткая сценическая правда, достоверность во всем. И вдруг – Гайдай с его нездешней эксцентрикой и гэгами.
Сначала – «Операция Ы...», где он сочно сыграл прораба. Затем – «12 стульев», «Иван Васильевич», «Спортлото-82»... Когда я пытала Михаила Ивановича, какая из них самая любимая, он, подмигнув, сходу цитировал классику:
- Не корысти ради, а токмо по воле пославшей меня царицы Тамары… Вечерний звон…
И затем уже серьезно признавался:
Конечно, я очень люблю «Двенадцать стульев». Но мне нравится и роль циничного Якина в «Иване Васильевиче». Кстати, тогда на Мосфильме против меня очень протестовали. Как так? Пуговкин – и режиссер? Они ведь считали, что они особенные небожители. А тут такой типаж. А вот на худсовете Григорий Чухрай, посмотрев мою пробу, сказал: «Товарищи режиссеры! Вы все думаете о себе очень хорошо. И зря. А Пуговкин вам покажет, какие типы среди вас встречаются». И после этого меня утвердили…
А неужели ему самому никогда не хотелось сыграть что-то более серьезное, драматическое? Ведь по время учебы его считали идеально созданным для героев Достоевского...
Нет, – твердо отвечал мне Михаил Иванович. – Потому что более благодарного амплуа, чем комедийный, характерный артист, я не знаю. Зрители очень любят такие картины. Леонов, Миронов, Папанов…Их же обожали! А сколько любви пришлось на мою долю! Так что изменять своему пути в кино я не собираюсь. Да уже и поздновато.
В устах артиста это звучало горько... Но из песни слов не выкинешь... С Михаилом Ивановичем мы говорили и о его серьезном возрасте... Он к нему относился, надо сказать, спокойно.
С возрастом, конечно, мы меняемся, - вздыхал Пуговкин. - Я стал более философски относиться к жизни, к своей профессии, более серьезно к тому, что делаю. Такой личный контроль. Но вообще умение видеть себя со стороны, скорее, мешает. Сейчас работать потому труднее. Но интереснее.
Для него эталон смеха всегда был один – Райкин. Они были немного знакомы. Пуговкин подметил у мастера такую деталь:
Во второй половине своей жизни Аркадий Исаакович работал на сцене уже без маски, - рассказывал Михаил Иванович. - Он выходил, как всегда, элегантно строгий, с проседью. Артист эстрады. Гражданин. А в зале смеялись, но смех был другого качества, чем раньше. Он не смешил. Но было смешно. И мне хочется смешить людей не гримасой, а мыслью, содержанием, хорошей остротой.
Сегодня понимаешь, что именно так многомерно он строил свои роли. Кстати, дома у Михаила Ивановича, в Сокольниках, хранились диски со всеми его фильмами. Причем редкие помогали записывать в Госфильмофонде, в Краногорском киноархиве. Но он признался мне, что почти их не смотрит. И не только из-за слабого зрения. Спрашивала, почему? Он как-то печально отвечал:
А я не влюблен в себя как актер. Хотя цену я себе знаю. Но чтобы собой восторгаться – нет.
Впрочем, не в восторге он был и от современного кино:
Мы уже накушались американских консервов вместе с их фильмами – уже изжога пошла. Я уже видеть их не могу по телеивзору. Но чувствую, что скоро начнется эпоха возрождения русского кино. Кризис почти закончился. Только печально, что сейчас снимают фильмы те, кто достает деньги. Но деньги и талант, в основном, не совпадают. Великие художники почти всегда умирали в нищете…
Я с ним спорила: мол, вам-то, Михаил Иванович, это не грозит. Народ не допустит беды своего любимца. Вообще приятно когда узнают?
Наступает период, когда от этого устаешь... Ведь в чем любовь народа выражается? «Пуговкин! Дорогой Михаил Иванович! Здесь рядом кафе – давайте зайдем, выпьем». Редко кто хочет поговорить про искусство, про съемки… Нет, «давайте тяпнем». Приходится уходить огородами. Я ведь давно пью только сухое, не курю… А не уйти нельзя – мы знаем, чем эта покладистость для актера кончается. У нас масса грустных примеров, избави боже.
Кстати, у Пуговкина всегда были свои отношения с Господом Богом.
У каждого – свой Бог, - говорил Михаил Иванович. - Мой Бог – это моя Судьба. Она подарила мне 85 лет жизни. И любовь зрителей. Я люблю свою профессию до самозабвения. Сниматься хочу до сих пор...
А мы еще добавим – его Судьба-Бог подарила Михаилу Ивановичу большую и дружную семью. С 1991 года рядом с ним была Ирина Константиновна – жена, друг, директор, продюсер, биограф. С ней он вернулся в Москву из Ялты, где жил долгое время. С внуками и правнуками Михаил Иванович жил последние годы этой большой семьей на двух этажах 16-ти этажной башни в Сокольниках.
Там, кстати, какое-то время был и его личный Музей - «Киноцентр Михаила Пуговкина» - пока была возможность платить за аренду. Его организовала как раз супруга, Ирина Константиновна. Хотя повод был невеселый: последние годы режиссеры забыли дорогу к Пуговкину. Поэтому собственно, Пуговкины и перешли на культ-массовую работу – устав мечтать. Кстати, сотым, крайним фильмом стал у Пуговкина сериал 2005 года «Бриллианты для Джульетты». В роли деда артист снимался восемь дней в морозе, на Арбате, пел в казино... Но… остался только в небольших эпизодах в сериальной версии. Его роль в картине режиссер Валерий Чиков вырезал полностью недрогнувшей рукой. Как вы понимаете, оптимизма это артисту не прибавило... Хотя он и старался держаться на позитиве.
Вспоминаю слова Михаила Ивановича мне на прощание, прозвучавшие, как заклинание:
- Все, что я сделал в кино - это я делал для вас, дорогие мои зрители. А от вас я всегда получал и получаю громадный заряд энергии. Без этого артисту жить нельзя. Я это ценю, берегу и никому не отдам. За это я вам низко кланяюсь. До новых встреч на экране!
