Интересно, что премьера фильма назначена на 27 марта, что совпадает с Всемирным днем театра. Это событие потому видится весьма символическим, как редкий и экзотичный союз двух видов искусства — театра и кино. Такой "брак" между искусствами породил довольно необычный "плод".
"Дольче!" представляет собой амбициозную метафизическую хронику путешествий главного героя, вдохновленную мотивами великих опер. Действие разворачивается в зловещем мире мёртвых, где музыка остается единственным вечным и живым элементом. Сюжет, который мы видим на экране, основан на древнем мифе: жених, потерявший невесту в самый день свадьбы, решает отправиться в загробный мир, поскольку не может представить свою жизнь без любимой.
У Орфея (его играет и поет молодой тенор Валентино Буцца) вместо лиры… гитара. Колеблясь между верой и отчаянием, обуреваемый страхами и сомнением, он ищет путь к спасению невесты Эвридики. Ее играет и поет темнокожее (!) сопрано Мариам Баттистелли. Но... Не все так романтично. Настанет момент, когда он выберет музыку, а не любимую…
Так решили создатели ленты: знаменитый оперный режиссер Давиде Ливерморе (за его плечами Ла Скала, Римская опера и др.) в сотрудничестве с дизайнером и сценаристом Паоло Джепом Кукко. В картине два с половиной часа звучат сплошь хиты мировой оперы и современной музыки: знаменитые арии и мелодии опер Пуччини, Верди, Глюка, Беллини, Бизе, Россини, "Вальс" Равеля и песня The Power of Love (Frankie Goes to Hollywood).
Для гарантии кассового успеха создатели пригласили в проект звезд кино и оперы. Так, Эвридика в день свадьбы гибнет от пули Плутона (бас-баритон Эрвин Шротт). А Хароном-таксистом станет ироничный Венсан Кассель. Зловещая Катерина Мурино предстанет вместо Цербера в роли Консьержа отеля. Вечно молодая Фанни Ардан как Прозерпина будет саркастично предугадывать события... Богиню судьбы Атропу изобразит любимая актриса Альмодовара Росси де Пальма.
Эти зловещие персонажи ведут свою странную игру с Орфеем. И вдруг окажется, что роскошные наряды и декорации, созданные в знаменитом дизайнерском доме Dolce&Gabbana, носят... некротичекий оттенок... Да, не отпирайтесь! Их блеск и гламур как нельзя лучше соответствуют фантастическому загробному миру с его причудливой архитектурой и невероятными существами.
Забавно и то, что создатели поместили "мир иной" именно в пятизвездочный отель "Гранд Аид" — место, которое у большинства из нас ассоциируется с "раем земным". Впрочем, сюрреалистический "Аид" тут кипит везде, а не только на улице, где стреляют и где Харон поджидает в своем такси жертву, чтобы отвезти ее в мир иной. Иной, но не немой. Мы услышим там божественные арии "Потерял я Эвридику" Глюка, "Любовь свободна" Бизе, "Колокольчики" из "Итальянки в Алжире", арию из "Богемы" и т.д.
Вы спросите, в чем смысл соединения элитарного искусства оперы и демократичного кино? Очевидно, в развитии. Создатели пошли на эксперимент, убежденные, что пора выводить оперу "на новый повествовательный и визуальный уровень, вернуть этому жанру его актуальность". Режиссеры уверены, что совершили в искусстве прорыв.
- Мы взяли миф об Орфее и Эвридике и превратили его в метафизическое путешествие к новым визуальным горизонтам, – говорит Давиде Ливерморе. – Потому что опера знает, как говорить с современностью на её языке. Мы соединили актёрскую игру и вокал, поп-музыку и спецэффекты с образами, богатыми символизмом. Так родилась история любви, основанная на классическом мифе, в современном прочтении.
Вы заметите, что фильма тут... два. Картина четко делится на две неравные части. Первая снята почти полностью в виртуальных декорациях на студии Prodea Led в Турине. Это практически плоское "мертвое поле", как бы продукт ИИ, что, видимо, и требовалось по замыслу. Создатели, придумывая свою эстетику, смешали метафизику Де Кирико с рационалистической архитектурой, дизайн Моллино со зловещей красотой костюмов Dolce&Gabbana...
Но плоская мертвечина (во всех смыслах) исчезает, когда герои оказываются в реальности, а не в иллюзии, и страшный отель превращается в больницу... Что, впрочем, рождает еще больше вопросов. Герои вдруг меняют внешность и возраст, но при этом не перестают петь... Зритель окончательно запутывается, кто есть кто, но его убеждают: жизнь продолжается, музыка не кончается, девочка Надежда всегда рядом, хотя седая Эвридика (или не она?) умирает на больничной койке...
В общем, успокойтесь, все будет хорошо, а мертвые — они же живые. Результат такого опыта для меня спорный — условность и театральность первой части вступает в эстетический спор с чистым кадром второй... Конечно, что-то можно оправдать авторским сюрреализмом, граничащим с бредом: так, в одной сцене несчастный Орфей плещется за стеклом, коварно запертый в стиральной машине (!).
Но... музыкальные номера этого "гала-концерта" все-таки слишком разнородные, а "оперный театр" слишком театрален. Похоже, театр здесь перевесил кино. А мы поняли, что даже звездные оперные постановщики не совсем четко понимают, что это такое… "Ребенок" получился странным метисом, безостановочно поющим в терновнике...
Впрочем, для оперного ликбеза молодежи сладкая "Дольче!" вполне годится как opera-light. Без всякой философии...
