Дмитрий Затучный – доктор технических наук, профессор Московского государственного технического университета гражданской авиации. Автор трёх романов, изданных в издательстве «Алгоритм» под псевдонимом Дмитрий Февралёв: «Критерий любви» (2014), «Преданная любовь» (2014) и «Великий режиссёр» (2017). В издательстве АСТ выпустил роман «Суматошные дни, или Невеста и олигарх» (2024) под именем Дмитрий Затучный. Публиковался в альманахе «У Никитских Ворот», на литсайтах «Вторник» и «Русская жизнь», в «Литературной газете» (короткая проза), на порталах «Веб-Камертон» и «Ревизор» (интервью), в литжурнале «Кольцо А».
***
Кучевые облака за окном иллюминатора: того и требует душа израненная – умиротворения, позабыть всё – и сразу. Там, на земле, никто не ждёт, да и не ждали, как выяснилось. Новое разочарование, сколько уж их было! Пора бы привыкнуть, да трудно боль заговорить.
Стройная стюардесса подплыла лебёдушкой. Как будто из воздуха возник поднос со снедью. «Что бы вы хотели, Александр Петрович?» Бизнес-класс не чета эконому – тут и девушек особенных подбирают… Может, стоит переброситься парой фраз с красоткой да невзначай телефончик выпросить – вдруг склеится? Он же должен существовать – Господин Великий Случай. Эх, нельзя жить без надежды – так оно правильно, лишь не тот день.
Ильин бросил короткое «спасибо», слегка надкусил бутерброд с красными икорными шариками и отвернулся к окну – не задерживаю. Коротко и ясно. Он, академик Александр Петрович Ильин, лауреат-пере лауреат, автор и соавтор многих нужных и бесполезных вещей. Так-то оно так, да не так… Смысл теряется в суете симпозиумов и конференций – не та, совсем не та музыка рождается струнами души! Одиночество дирижирует спящим оркестром. Абсолютно. Жестоко. Без шанса на избавление.
«Пристегните ремни!..». Прощай же, царство облаков! Совсем скоро ноги ступят на землю грешную, понесут к успехам и тупой боли. Вскоре встретят и сопроводят до дома – ровно по чину… Рассыплются в любезностях и оставят горевать в огромной пустой квартире. Потом бессонница одолеет: нет от неё спасения.
Оно, может, и к лучшему – работу Круглова почитать успею. Идей свежих или смысла особого у этой серости не найду, но две недели уж минуло, как обещал посмотреть… Завтра на заседание… Унылое зрелище – это мягко сказано. Тоска!
Заседание утомило – ни намёка на живую мысль. Той живой мысли и взяться неоткуда – все присутствующие забыли о науке и думают исключительно о собственной выгоде. Молчание – золото, лживая похвала – вдвойне.
«Прошу прощения, Александр Петрович, что с материалами Круглова?» – голос над ухом вернул к реальности. Ильин поднял глаза. Его зам, статная дама с невыразительным лицом и выразительным прозвищем Маргарет Тэтчер, ждала ответа.
Татьяна Петровна Алдонина и Круглов – фигуры разного уровня, с чего бы такая протекция… Сам отдал бумаги начальнику, так лично и обращайся – хороший повод осадить бездарного наглеца! Работу прочитал – полная ерунда, впрочем, и не такое пропускаем. Только научись себя вести сперва и уважение имей, пока же… Ильин неспешно открыл портфель, вытащил зелёную папку и бросил заму:
- Много серьёзных замечаний. Передайте протеже:
молодость – не оправдание для подобных просчётов. В следующий раз должны быть приличные результаты.
Он сделал ударение на слове «приличный».
Зам умела понимать с полуслова и уточнила:
- Круглов в больницу попал. За ответом жена явилась: муж-то переживал сильно – сердечный приступ. Может быть, принять её и успокоить?
Только женских слёз не хватало! Ух, насмотрелся … жалеешь дрянь, прощаешь – и тут же удар в спину следует. Но разом больше, разом меньше – какая разница?.. Пускай войдёт, чёрт бы с ней.
Марина Круглова оказалась вполне миловидной. Точёная фигурка, прямой нос, ямочка на подбородке, волнистые русые волосы…
Александр Петрович одёрнул себя – хватит пялиться на чужую жену, дела ждут. Он передал папку посетительнице, как бы невзначай коснувшись запястья…
«Тот самый Ильин» – эти слова сопровождали его всю жизнь то благословением, то проклятием. Саша с ранних лет слыл вундеркиндом, шутя переходил из класса в класс, иногда и через один прыгал – так и закончил в неполные четырнадцать престижную физмат школу. Прирождённый талант, маленький Ландау – похвалы сыпались как из рога изобилия. Высшее образование за три года, аспирантура с готовой диссертацией на выходе за два – способности шли нога в ногу с усердием. Удача тоже не обходила стороной – нашлась работа в закрытом институте, там проект намертво встал, никто не знал, как сдвинуться с мёртвой точки. Талант Ильина пригодился, оценили и заметили по заслугам. Понеслась научная карьера птицей гордой в высоты академические. Жить бы да радоваться, да вот не складывалось.
Годам к восемнадцати он начал обращать внимание на красивых девушек. Лишь барышни не отвечали взаимностью: доносился известный шепоток с другим привкусом – «Тот самый Ильин». Не возгласом восхищения – металлической отчуждённостью. Сперва думалось – случайность; «умных боятся» – так полагалось потом. Он успокаивал себя простой мыслью – талант сродни интересу, неудачи на любовном фронте рано или поздно закончатся. Но проносились годы, уходили десятилетия – умный парень, «тот самый Ильин», превратился во влиятельного академика, да какой прок от статуса, если жизни нет.
И всё-таки улыбнулась судьба – эх, не тёплым солнцем: всего-то лучиком, пробившимся сквозь плотные облака, зато верилось – сложилось, наконец. Ильин уезжал каждый год в элитный дом отдыха – жуткая скука! Пресные разговоры, дрессированный персонал… Одна радость в море тёплом, да и оно приелось. И вот потянуло Александра Петровича в город – к людям. Простым и живым.
Ноги сами вывели к стене древней, а там как раз экскурсия... Ильин не любил рассказов о старине глубокой – ложью попахивало. Впрочем, скуку хоть как-то побороть надо: хоть и паршивенькое, но развлечение. Александр Петрович пристроился к группе. Прошло несколько минут, и всё ушло на задний план. Причина – гид: маленькая очаровательная дама. Большие синие глаза. Пухлые губы. Очень приятный голос.
К концу экскурсии она тоже обратила внимание на человека, внимающего каждому слову… давно такого не случалось – всё больше безразличные невежды, желающие «отметиться» фотографией на фоне памятника.
Они разговорились: разведена, сыну десятый год, личная жизнь не сложилась. Александр Петрович полюбил Ольгу всей душой, да и с Серёжкой, сыном её, отношения сразу сложились.
Пришло время в Москву возвращаться. Роман продолжился на расстоянии – частыми долгими разговорами. Вскоре Ильин понял: так дальше продолжаться не может, он всегда почему-то мечтал о семье... Переезд в Москву Ольги с Сергеем – несложная задача для академика.
Дама сердца не отвергла предложение – «подумаю». Но внезапно телефонные разговоры сократились. Ильин себя одёрнул – не так руку и сердце предлагают, тут ехать надо!
Из аэропорта сразу к Ольге понёсся, охапку роз по бешеной цене купил. Вот и дом её… Ильин взбежал на третий этаж как мальчик. Настойчивый звонок в дверь: ему открыл мужчина.
Лысый с пивным животиком осмотрел дорогой костюм академика, перевёл взгляд на роскошный букет, да и брякнул, обернувшись: «Это к тебе. Тот самый, видно». Значит, рассказала всё без утайки и решение приняла без звонков и разговоров долгих. Почему такое?! Ударила обухом. Не пара мы – талант и простушка. Не спорь – лучше так.
Марина Круглова не выходила из головы. Ильин гнал мысли о ней – негоже проявлять интерес к чужой жене, да и зачем? Недавняя рана ещё не зажила – не стоит подвергаться новым страданиям. Счастье обошло стороной – смирись. Да и не так уж плоха холостяцкая жизнь, если разобраться: никто мозг не выносит, делай, что хочешь.
Прошла неделя. Однажды Ильин, выходя из служебной машины и отдавая последние наказы шофёру, услышал приятный женский голос: «Пару минут не уделите, Александр Петрович?» Ильин обернулся и утонул в море зелёных глаз.
Она сделала небольшой шаг и лёгким движением руки бросила записку в карман его пиджака:
- Здесь адрес и место. Поговорить надо. Срочно. Очень.
Ну и нахалка – ни стыда, ни совести! Гнев закипел в душе, да охладился сразу – не шли резкие слова на язык. Он словил себя на желании вновь увидеть эту женщину.
Ильин заскучал. Десять минут минуло от назначенного часа. Что ж, если это обычный розыгрыш – ответ вернётся жестокий и неминуемый. Академиками становятся не для услаждения мимолётного каприза симпатичной стервы. Тут голосок раздался – здравствуйте, Александр Петрович.
- Так что побудило вас назначить встречу? – робко пробубнил Ильин.
Пробубнил – и тут же замер: вдруг обидится? Марина и бровью не повела, взглядом весёлым собеседника смерила – будто и не академик перед ней вовсе. Снисходительно, да не унизительно – тепло и ласково. Ой, не ласкал Ильина такой взгляд раньше. Губы Марины слова сладкие прошептали: «Люблю вас. Давно. Серьёзно. Мучилась. Решилась».
– А муж-то как?!
– Так умерло всё давно – живём наподобие соседей в коммуналке. Трудности у него в работе были – помогла. Или пройти мимо стоило? Не тот характер, не могу отвернуться.
Дыхание спёрло, мышцы парализовало. Оглох и ослеп Александр Петрович – лишь лицо Марины видел да елею слов её внимал. Совсем пропал академик – тут звонок из чар вывел. Шофёр Серёжа о себе напомнил – час-то поздний, жду распоряжений.
- Вас подвезти? – предложил Ильин Марине.
Она улыбнулась в ответ – сама за рулём, да живу недалеко, да и квартира пустая…
Утренний свет слегка пробивался сквозь шторы. Он приоткрыл глаза – просыпаться не хотелось. Томный вечер, бурная ночь – неужели всё лишь почудилось, а дальше вновь пустота? Ну не получается у него холостяцким житьём наслаждаться, семью ему подавай! Жадный поцелуй в шею вывел из мрачных мыслей – это не сновидение. Марина положила голову Ильину на плечо – приятный запах щекотнул ноздри.
Как спалось, дорогой?..
Александр Петрович начал возвращаться к реальности. Эх, расслабился, нюх и осторожность потерял. Вот и расплата грядёт – такая дамочка своего не упустит, быстро за горло возьмёт. Он стал бубнить разрозненные бессмысленные фразы: не стоило заходить столь далеко, решил бы проблемы супруга вашего и без этого…
Она не ответила – подошла к открытому окну и закурила. Струйки дыма сочились в холодный утренний воздух. Так продолжалось минуты полторы. Наконец Марина повернулась, смерив Ильина стеклянным взглядом:
- Пошёл вон, – и закрыла лицо ладонями.
Ильин оторопел, попятился к выходу. Так и ушёл, забыв прикрыть дверь.
Прошло три недели. Он места не находил – хотел увидеть Марину, но позвонить малодушно боялся. То ли гордость мешала, то ли слов не мог найти – сплошные расстройства. Резануло по здоровью – боль в груди появилась. Врачи не слушали уговоры – надобно собираться, Александр Петрович, в больницу, вот и весь сказ – в сторону споры.
Чуть очухался – сразу за нотариусом позвал. Жить, наверное, не так уж долго осталось, да и зачем такая жизнь… Успеть надо отблагодарить за радость последнюю.
Составили завещание, Ильин наказал передать бумагу прямо в руки – чуял, как силы оставляют. Врачи твердили о скором выздоровлении («подлатали вас, Александр Петрович, теперь как новенький будете»), да не верилось – смерть ждал как избавление.
Вдруг звонок раздался – желанный голос, такой же нежный, да слова гневные. Я здесь. Не пускают. Нельзя?! Не дури – всегда успеешь выгнать.
Она стояла перед ним, бледная, с кругами под глазами. Ильин ненароком в зеркало глянул – эх, такая же белая физиономия, да ещё заросшая до безобразия! Сумочка открылась – завещание показалось на мгновение, да и полетело клочьями во все стороны.
Ну и поворот – не ожидал такого. Так что ей надо, в конце концов? Мужу помог, богатством одарить хотел – пора и честь знать.
Заговорила Марина… Люблю. Взаимности хочу. Ждать готова. Сколько? Столько, сколько потребуется. Тебе, конечно. Победить свои страхи – дело нешуточное даже для академика. Некоторым и жизни не хватит. Одно знать следует – велика пропасть между людьми, если лишь под ноги смотришь.
Закончились слова. Ильин рта открыть не мог – присох язык к нёбу, а Марина продолжила – сильными словами хрупкой женщины. Одно требование всё же имеется, тут ни пяди не уступлю.
Умирать не смей.
Ребёнка нашего и одна подниму. Лишь отца малыша сберечь должна – без возражений и споров. Нельзя иначе – нет жизни без тебя.
Мы ждём любви и не верим в её приход. Бросаем достоинства и харизму на амурную мельницу – в ответ разочарование. Настоящее чувство не порождается и не питается талантом – оно глубже, сильнее и выше.
