Тарарабумбия на Таганке

Еще более знамениты "Гамлет" или "Вишневый сад" Анатолия Эфроса, также получившие недавние отзвуки на Таганке. Стоит заметить, что избежать сравнения все равно не удастся, так что же, отказываться из-за этого от огромного количества пьес классического репертуара? Тем более, есть "отзвуки" и "отзвуки" – например, новый таганский "Гамлет" М. Абулкатинова, на мой взгляд, просто неудачен (вне связи с любимовским). А вот о новых "Трех сестрах" можно и порассуждать – есть о чем.

Итак, на сцене - разрушающийся в прямом смысле дом Прозоровых (в нем вечный безнадежный ремонт), и сами персонажи такие же, депрессивные и полуразрушенные. Таковы и сестры – им очень нелегко, жизнь заедает по полной, но они, по крайней мере, сохраняют человеческий облик. В этом и соль – Маша (Дарья Авратинская), Ирина (Ксения Галибина), Ольга (Надежда Флерова) окружены толпой монстров, героев современных мемов, масскульта…

Наталья (Анастасия Захарова) – натурально, изображает нечто в диапазоне от троглодитки до вампирши и зомби. Брат Андрей превращается в гигантского, прямо чудовищного толстяка. Их ребенок, Бобик, действительно "чужой" – инопланетянин… Соленый превращен в гота-абьюзера. А Вершинин – в карикатурного шибздика (имеющего внезапные отсылки к внешности и голосу Никиты Михалкова; очевидная пародия). Ну и так далее.

Такая картина искушения сестер Прозоровых.

Золотовицкий, известный своей склонностью к бодрому абсурду и привнесению новых текстов в классику, вкладывает в уста персонажей множество чужих реплик – от Хармса до Михаила Гронаса. Причем прием тут простейший (постановщик вообще не гнушается простыми, эффектными, прямо-таки площадными приемами, отлично действующими на публику). Например – если доктор Чебутыкин бормочет что-то абсурдное про тарарабумбию, значит, дадим ему текст абсурдиста номер один Хармса… Из "военной музыки" можно сделать нечто вроде вставного номера… (На сцене играет настоящая группа). Не стесняется Золотовицкий явных заимствований, перепевов. Может быть, еще по-детски, а может быть уже на правах сильного таланта – все мы помним мольеровское "я возьму свое там, где я увижу свое" (и в этой интерпретации тоже помним).

 

Кстати, насчет "исправления" чеховского уныния – это все же ирония. За его отмену "топят" двое людей от театра в современных костюмчиках –  Федотик (Василий Уриевский) и Родэ (Александр Зарядин). Они произносят монологи (понятно, у Чехова отсутствующие) в стиле не то стендапа, не то коучеров-мотиваторов. И такой непроходимой пошлостью тянет от них, что всякому делается понятно: уж лучше чеховская депрессия, чем нынешнее плоское бодрячество.

Нельзя в этом мире ничего исправить. Хорошо, что режиссер это понимает и относится к героиням (но только к ним из всего паноптикума) с сочувствием. Хорошо, что напридумано много чего остроумного. И в действии, и в оформлении. Смотреть на сцену все три часа – увлекательно (художник Маша Левина отработала отлично). Много энергии, много азарта. Спектакль как самостоятельная творческая единица состоялся, все многообразие и безобразие, бездна деталей и нюансов, сшито в одно целое уверенно (тут есть резервы, думаю, они еще будут использованы).

А вот то, что Большой Концепции (реальной, а не декларативной, высказываемой режиссером в интервью) тут нет, это, конечно, плохо – но оно так у молодежи всегда. Можно упрекать критиков столь вольной интерпретации классики, мол, не понимают новых форм – но в тысячный раз скажу, что новые формы должны нести новые смыслы, иначе они всего лишь ловкие трюки. Так вот. Не везде, но много где, Золотовицкому удалось найти в многократно ставившейся – и в самых смелых вариантах – пьесе что-то свое. Жанр этой постановки, пожалуй, я бы так и окрестил – "тарарабумбия".