Интервью с Антоном Аносовым – поэтом, либреттистом и драматургом, автором нашумевшего мюзикла «Любовь без памяти» по песням Басты и ледовых шоу Татьяны Навки.
Что для вас важнее – слово или театр? Выбирать придётся всерьёз.
Для меня важнее слово, потому что слово – это инструмент, а пьеса или либретто – это мрамор, от которого я как скульптор отсекаю всё лишнее.
Я люблю театр, потому что это синтетическое искусство: живая музыка, пластика и хореография, потрясающие красивые декорации, которые сами по себе являются произведением искусства. В театре работают настоящие мастера своего дела. В спектакле царит максимально живая энергия актёров, которые выходят на сцену и взаимодействуют с публикой. Текст через них взаимодействует с публикой, декорации взаимодействуют, музыка взаимодействует. И если это всё честно, по-настоящему, чувственно, эстетично – то катарсис зрителю обеспечен. Потому что зритель – это третий творец спектакля по Станиславскому.
Но всё-таки я выберу слово. Потому что слово «Логос» было в самом начале. Помните, как у Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
Вы поэт, драматург, либреттист. Это три разных человека внутри одного? Или один, просто хорошо прячет лицо?
Ещё я сценарист, продюсер, в том числе театральный, и ещё я немного занимаюсь информационной безопасностью. Если бы это были разные личности, тогда бы я стал вторым Билли Миллиганом – находкой для психиатрической клиники.
Помните старый анекдот: одного еврея спросили: «что бы ты делал, если бы был царём?» – «Ну, я бы ещё немножечко шил». Вот и я также стараюсь насытить свою жизнь по максимуму, чтобы прожить её достойно.
Помните момент, когда вы открыли в себе суперспособность «выдумывать»? Сколько вам было?
Скорее это было даже не «выдумывать», а сочинять сказки. Мне было года 3-4. Меня сажали в кружок, а я деткам рассказывал разные сказки, придумывал на ходу, в том числе с участием других детей.
Как из обычного мальчика из Астрахани вырос человек, который делает либретто для топовых постановок и самых востребованных площадок? Назовите одну точку невозврата.
Слушайте, мы – это сумма своих поступков, своих действий и тех случайных событий, которые привели нас в настоящий момент. Поэтому как я дошёл надо спросить у Господа Бога.
А что касается точек невозврата, то у меня есть стихотворение «Точки невозврата». И заканчивается оно так:
«Я счастлив, я бескрайне рад
За этих точек невозврат,
Но посреди житейской пыли –
Что эти точки всё же были.»
Вы играли за сборную Астраханской области, ту, что потом стала «Камызяками». И что КВН дал вам как драматургу?
КВН – это как добрый тренер, который мастерски научил меня иронии и самоиронии. Без самоиронии человеку вообще сложно существовать, как мне кажется. Это совершенно отдельный мир: гастроли, КиВины, знакомства. Много талантливых ребят, писателей, сценаристов и драматургов вышли оттуда. Он дал мне друзей: Рената Мухамбаева, Дениса Дорохова. С ними я поддерживаю дружеские отношения, приглашаю на свои проекты, пишу для них роли.
Вы ушли, а команда стала знаменитой. Не жалко? Ответьте честно
Ну, во-первых, сборная Астраханской области и «Камызяки» – это две разные команды. Сборная это предшественник, а «Камызяки» переформатированы продюсерами, под красивый телепроект. Не уверен, что я бы в неё вписался, к тому же я даже не пробовался. Я уехал заблаговременно, учился в московской аспирантуре, потому что у меня свой путь, который я философски называю срединным.
Как давно пишете стихи? Первое стихотворение помните?
В детстве я их писал, но писал из-под палки, потому что нужно было. И забыл.Потом я понял, что писать стихи помогает жить, и пришёл к сублимации. Писал стихи будто разгадывал головоломки, словно собирал пасьянс. Это интересно. А в 27лет случилась первая литературная премия, следом вторая.
Принято считать, Великие писали с раннего детства и к концу своей короткой жизни достигли высшего мастерства. Лермонтов написал «Демона» в 25 лет. А я в 25 ещё не думал о стихосложении, что уж там о большой поэзии.
Вы были кавээнщиком, потом поэтом. Как случился прыжок в театр? Назовите человека или обстоятельство.
После нескольких литературных фестивалей и премий, на который сталы лауреатом, был Филатов Фест. Худрук фестиваля, руководитель Влад Маленко пригласил меня в Московский театр поэтов. Номинально и формально этого театра не было – ни на бумаге, ни в помещении. Мы были как бременские музыканты – искали убежище, выступали, куда пригласят. Позже нас пригласили помочь с программой литературных школ на Тавриде – первом культурном молодёжном форуме-фестивале на берегу Крыма. Таврида – это большая связующая нить с разными деятелями культуры нашей страны. Там я знакомился с Даней Чащиным, Дмитрием Бикбаевым и дорогим, глубокоуважаемым мной Андреем Цветковым-Толбиным. Именно он пригласил меня попробовать себя в музыкальном театре и написать либретто мюзикла «Ах, фестиваль!» для Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в 2017 году в Сочи. Именно тогда я узнал, что либретто – это основная литературная часть любого музыкального драматического произведения. Как правило, оно пишется в стихах. Иначе, пьеса в стихах, положенная на музыку. Потом мы переписали Директор театра Моцарта … Было много всего.
Вы автор пьесы мюзикла Басты «Любовь без памяти» (формат jukebox). Вы придумали историю постановки или она полностью о жизни Василия? Как решились подойти с идеей?
Jukebox – это мюзикл по уже известным песням одного исполнителя или группы. Например, «Mamma Mia!» по песням группы ABBA или «Ничего не бойся, я с тобой» по песням «Секрет».
К Василию Михалычу я подойти не смел – я с ним не знаком. Не в моих правилах предлагать что-то тому, с кем у меня не было контакта. Но мне предложил написать историю мой товарищ, режиссёр Алексей Франдетти. Я его бесконечно уважаю: он очень разносторонний, начитанный и насмотренный. К слову, Франдетти уже работал с Бастой, они выпустили спектакль «Маяковский» в Ленкоме.
Алексей позвонил, предложил встретиться в ВК или Газголдере. Мы обсудили задачу, история должна быть максимально простой, основанной на жизненном и творческом пути Василия Михайловича Вакуленко (он же Баста, он же Ноггано), а главное популярные песни должны мыть максимально легко интегрированы в действе, чтобы они как бы вытекали из него. За несколько дней написал синопсис, назвал «Моя игра» или «любовь без памяти», предложил около 20 композиций. В финале осталось порядка 60%, чему я бесконечно рад. А дальше были репетиции, адаптация, сценарий неоднократно переписывался, сцены менялись местами. Алексей с артистами на месте генерировали, добавляли шутки. Поэтому получилось то, что можно увидеть на сцене Vegas City Hall.
А с кем ещё из музыкантов или групп вы планировали делать джукбоксы? По чьим песням?
Перед тем, как приступить к Басте, мы работали над спектаклем по песням Леонида Агутина «На сиреневой луне»… Лёня был очень доволен, но… А ещё мы планировали выпустить первый шансон-мюзикл «Сонька Золотая ручка» с песнями Михаила Круга, не хватило бюджета.
Вы делали русскую версию оперы-танго Пьяццоллы «Мария де Буэнос-Айрес» для театра Рюминой. Что сложнее: переводить гения или писать самому?
Это был не стопроцентный перевод, а перевод и адаптация. Слова к «Марии де Буэнос-Айрес» написал Орасио Феррер – поэт-авангардист середины и конца XX века в Аргентине. Если первое действие происходит в обычном мире и всё понятно даже с учётом авангардного языка Феррера, то второй акт – после смерти Марии, встреча с Богом, хор ангелов. Перевести возможно всё что угодно, но это будет непонятно русскому зрителю. Поэтому мы немножечко похитрили с режиссером Андреем Цветковым-Толбиным. Поменяли несколько номеров, добавили номер хозяйки борделя, а вторую часть оперы я скорее адаптировал. Смыслы остались те же, но язык стал более внятным. У нас играют хозяйку борделя Лика Рулла, Агата Вавилова – звёзды мюзикла. Под музыкальное сопровождение великолепного оркестра народных инструментов мастера России под управлением Валерия Петрова.
Опера «Туда и Обратно» в Геликон-опере (худрук Бертман, режиссёр Бикбаев). Оперный коллаж «Буффа Нуар» – что это? Чем опера отличается от мюзикла?
Я очень люблю хулиганить творчески. И тут мы решили похулиганить, как когда-то похулиганил Хиндемит в своём произведении «Туда и обратно». Мы просто переписали трагические хиты известных опер и пустили их спеть. Так появился милый, добрый спектакль, в котором отменяется трагедия и живёт только любовь и счастье. В режиссуре Дмитрия Бикбаева, с участием Сергея Майорова и замечательных солистов Геликона.
Оформление спектакля сделано в виде кино-коллажа «Буффа Нуар»? Нуар – это цветовой фон. А «буффа» – комедия, переворачивание, обман.
А чем отличается мюзикл от оперы? Это как сравнивать музыкальный театр с драматическим, они отличаются всем. Академичностью музыки, оперными и эстрадными голосами, подачей. Бывают эксперименты, мы все знаем «Призрак оперы» Эндрю Ллойда Уэббера, где звучит оперная партия. Я люблю музыкальный театр во всех его проявлениях
Ледовое шоу «Золушка» с Татьяной Навкой. Где там место слову, когда зрителю нужны трюки?
У любого художественного театрального действия есть литературная основа – драматургия. Без неё невозможно сделать связную постановку. А мы делаем не просто шоу, мы делаем сказку.
Наша «Золушка» основывается на нескольких вариациях, Шарль Перро и братьев Гримм. Ещё одна связующая нить – песни. Вы их слышали? Литературные, красивые, образные, которые хочется включать снова и снова. За это спасибо Серёже Ковальскому, всей команде аудиопродакшна и тем, кто озвучивал: Лорак, Киркоров, Понайотов, Родригез. Отдельный большой поклон режиссёру Васе Козарю. «Золушка» – одна из моих лучших песенных работ.
Вы часто пишите сценарии государственных и протокольных мероприятий, национальные премии. Где грань между автором и ремесленником?
Помимо драматургии и поэзии, я занимаюсь сценаристикой. У меня есть команда, я объединил её в сценарное бюро «Кварта». Мы пишем шоу, различные постановки, литературные сценарии. Среди проектов национальные премии «Россия Страна возможностей», премия креативных индустрий, премия «Знание». Писали концерт к столетию Детского хора Большого театра, шоу «Единство» к 70-летию президента России в Грозном на площади Ахмата Кадырова.
В каких проектах вы еще работали с Алексеем Франдетти. В каких постановках?
Мы познакомились на постановке «Наш космос». Премьера в Сириусе на Всемирном фестивале молодёжи. В главных ролях – Милош Бикович, Юлия Пересильд и восходящая юная звезда Мирон Прохоров. Потом мы делали множество шоу, фестивалей, конечно, «Любовь без памяти». Я надеюсь, мы ещё посотрудничаем. Я с уважением и любовью отношусь к Алексею Борисовичу Франдетти.
Группа NLO писала музыку на ваши стихи. С кем ещё работали? С кем хотите?
Вернёмся на 15 лет назад. Я писал песенные стихи для группы «Фактор 2» и лично для Ильи Подстрелова. Также написал несколько лиричных текстов для группы «Адреналин» – это авторы хита «ковыляй потихонечку».
А потом я отошел от эстрады. Начал писать к романсы, знаете, для души. На проекте «Арт-механика», который делают мои друзья Влад Маленко и Коля Шкаруба, мне предложили предоставить одно из произведений для кавера. Я дал «Небо – цвета любви», а группа NLO её классно исполнила. Получился забавный хит.
Я могу назвать себя счастливым автором песенных стихов, я сотрудничал с Игорем Игоревичем Матвиенко. Но самое главное, у меня есть совместная песня с настоящим классиком Александром Сергеевичем Зацепиным, которому в марте исполнилось 100 лет. Песня называется «Сибирь».
Драма, опера, балет, пластика - такие разные жанры, как вы переключаетесь?
Я математик по образованию, закончил аспирантуру по информационной безопасности. В любой задаче есть знаки, символы и формулы. То же самое в драматургии: в драме, в музыкальном театре, в пластике – есть история и приёмы, которые применимы для каждого жанра.
Когда драматург выходит в жанр, где главное – движение, он свой или лишний? В балете вас слушают?
Я не контактирую ни с артистами, ни с другими службами. Я сотрудничаю с режиссёром и хореографом. От синопсиса, идеи, экспликации – всё это мы проходим вместе с ними.
Как вы относитесь к политизированным постановкам? Политика на сцене работает или убивает искусство?
Я не люблю чернуху. Но я знаю, что такое «сатира», которую придумали почти 2500 лет назад. Я сам балуюсь сатирой. У меня есть сатирические сказки в стихах и люблю этот жанр. У меня есть книга «Сказки для взрослых», и по ней во МХАТе в 2021 году вышел спектакль. Это действительно смешно, весело, литературно.
Вы не только автор, но и артист. Зачем поэту-драматургу выходить на сцену самому?
В 20 году во время «пандемии» я написал первую сказку, отправил товарищу-поэту Ивану Куприянову, он работал продюсером во МХАТ имени Горького. Ване понравилось, он предложил написать вторую сказку для второго акта. Так вышел спектакль «Сказки для взрослых» во МХАТе.
Бюджет был небольшой, нужно было привлечь звёзд. Мы сделали благотворительный спектакль с фондом «Подарок ангелу» – его возглавляет Анастасия Приказчикова. Все сборы пошли на лечение детей с ДЦП. В спектакле участвовали Оскар Кучера, Елена Захарова, Денис Дорохов, Владимир Березин. Режиссёр – Андрей Цветков-Толбин.
А потом мы выиграли грант, чтобы показать спектакль по всей России. Но как «опытный продюсер» я немного не уложился в смету, поэтому мне пришлось выходить на сцену самому – Лешим и рассказчиком. Зато люди ухохатывались с моего Лешего. А ещё я был монтировщиком, грузчиком сборщиком декораций, администратором, антрипринером, продюсером и продавцом билетов. Всем, всем, всем. За год гастролей я получил колоссальную практику, можно сказать стал магистром театра. А в 26-м году меня пригласили стать членом академии музыкального театра.
Многие сравнивают вас с Филатовым. Вам льстит?
Кажется, что это должно быть приятным, ан нет. Стилистически у нас абсолютно разные формы. Скорее это тонкая грань между лучшими традициями Пушкина и Филатова.
Говорят, это любимая книга Виталия Гогунского и других звёзд. Что они там находят?
«Сказки для взрослых» есть у многих: почти у всех видных деятелей культуры, у Сергея Владленовича Кириенко, даже у президента. Для кого-то эта книга действительно любимая, настольная. Кто-то ее даже не открывал. Дело вкуса и времени.
Вы в первом санкционном списке Украины и ЕС – с Башметом, Гергиевым, Патриархом Кириллом. За что?
Я максимально аполитичный человек. Никогда не баллотировался в депутаты, не ходил с транспарантами. Меня даже приглашали на должность заместителя министра культуры в одном из регионов – я отказался.
Я считаю, у поэта должна быть гражданская позиция. Действие лучше любых лозунгов. У меня совместно с Народным фронтом есть благотворительный проект «Территория заботы». Мы выезжаем в госпитали, привозим артистов и многотонные грузы подарков, занимаемся лечением раненых.
Моё включение в санкционные списки имело накопительный эффект. Началось с сайта «Миротворец», в 15-м году меня назвали «оккупантом». Меня многие годы возмущали обстрелы Донбасса и убийства гражданских. Наконец, мы подписали коллективное письмо от Союза писателей президенту с просьбой защитить Донбасс. Из этого письма только трое оказались в санкционном списке. Возможно, к этом добавилось и то, что я делал государственные мероприятия, включая 70-летие президента в Грозном. А ещё в далёком 14-м году на Майдане меня объявили «главным цензором России», экспертом Лиги безопасного интернета – которым я, конечно, не являлся.
Вы возите тонны гуманитарной помощи бойцам. Это разе можно назвать аполитичностью. Почему вы это делаете?
С каких пор неравнодушие и добросердечие стали равняться политике? Генрих Гейне сказал: «Мир раскололся, и трещина прошла через сердце поэта».
Вы пошутили про «элитные виллы на Украине», которые у вас отобрали из-за санкий. Шутка была защитой?
Конечно, я лишился огромных вилл, особняков и яхт на Украине. Зато здесь, в Подмосковье, у меня ипотека на каморку в 40 квадратных метров и тарантайка 13-го года выпуска со 150 лошадками под капотом. Есть нюанс, я люблю старушку Европу, люблю Монтрё, Прагу и Неаполь. Дорога туда мне «заказана», но зато я приоритетно объездил с супругой дальний восток. Сахалин и Курилы – незабываемы.
Вы встречались с президентом?
Да, несколько раз. Первый раз нас представили, мы пожали друг другу руки. А второй раз где-то в толпе на Тавриде мы заметили друг другу глазами, и нас разделяло около 15 человек.
Какие три работы вы назовёте свой гордостью?
Слово «гордость» не подходит. Я люблю все свои работы, потому что каждая работа художника – как его ребёнок.
Над чем работаете сейчас?
В силу формата «то густо, то пусто» по заказам, я то продолжаю, то складываю в стол в свои творческие заметки. Когда-нибудь я выпущу автобиографическую поэму «Подстрочники» и мистическую пьесу в стихах.
Что хотите реализовать, чтобы остаться в истории?
Написать большую оперу, которую поставят в Большом, а дальше – чтобы произведения расходились по театральным площадкам. Издаваться стотысячными тиражами. Полное собрание сочинений в 10 томах. Чтобы меня читало будущее поколение.
Что для вас счастье?
Долгая счастливая жизнь с моей супругой, здоровье любимых и близких.
