Форум критики СП России и его новые формы

По мне, Форум был продолжением двух Всероссийских научно-практических конференций литературных критиков и литературоведов "Большой стиль" (осень 2024 и 2025 года). Преемственность прослеживается, несмотря на все изменения в формате, программе и событийном ряде Форума относительно конференций. Те созывались в рамках Национальной литературной премии "Слово" другой командой организаторов, работали не на площадке СП России, а также были адресован в основном критикам и литературоведам – в итоге в составе участников литературоведы и преподаватели высшей школы численно превосходили критиков. Но главное неизменно!.. Третий год подряд под эгидой литературной институции происходят открытые обсуждения проблем критического жанра с попытками наметить пути их решения. Поэтому в моих глазах – выстроилась хорошая традиция. Надеюсь, она не пресечется.


Открытие Форума. 

А теперь – об отличиях "тех" мероприятий от "этого" и о том, почему многие новшества позитивны. В программе форума работало десять секций, едва ли не количественный рекорд: "Литературная критика и современное литературоведение", "Литературная критика и современная проза", "Литературная критика и современная поэзия", "Критика и литература СВО", "Журнальная критика", "Колумнистика", "Книжные обозреватели", "Литература в соцсетях", "Книжный подкаст" и "Видеоблогинг". Из этих десяти секций я высказывалась на четырех. Поделюсь впечатлениями с тех моментов форума, которым была свидетелем.

В обобщающих материалах недостатка нет. Еще в дни работы Форума центральные СМИ делали с него репортажи и брали комментарии у ведущих секций и спикеров. "Литгазета" отслеживала ход мероприятия "в режиме онлайн" и опубликовала материал по его завершении. Самый, наверное, развёрнутый анонс Форума тоже появился в этом издании. Моя задача – не повториться.  

 

 

Логично было бы выразить девиз форума словом "всеохватность". А его расшифровку на открытии второго дня работы озвучила программный директор СП России Анна Попова:

- Мы учимся говорить на одном языке со всеми основными участниками современного книжного мира: писателями, издателями, критиками, журналистами, блогерами, создателями новых медиа.


Анна Попова и Сергей Шаргунов 

Эта установка качественно изменился состав участников Форума. Если в прошлые годы контингентом были в основном вузовские и научные работники, то в этот раз основой "личного состава" стали лучшие, без ложной скромности, критические силы страны. И не только они, то есть мы. Впервые академическая критика и литературоведение затеяли диалог с блогосферой. Блогеры и колумнисты оказались едва ли не в большинстве, а классическое литературоведение было представлено единично.  


Поэт, переводчик, глава Ярославского отделения СПР Мамед Халилов и Елена Сафронова на секции "Журнальная критика"

Огромное количество приглашенных были писателями и поэтами, и это совершенно правильно. Ведь критика и литература неразделимы, как душа и кровь в культовом стихотворении Александра Кочеткова. Критики получили, скажем так, официальную и публичную возможность пообщаться с писательским цехом, услышать его ожидания от нас и сообщить им о своих чаяниях. И весьма солидно были представлены литературные журналы и площадки, на которых, собственно, и развивается критическая мысль или работа книжных обозревателей (некоторые профессионалы разделяют эти две ипостаси). Круг изданий и иже с ними был широк и разнопланов: от классических "толстяков" "Москва", "Роман-газета", "Дружба народов", "Вопросы литературы", "Сибирские огни" через главную литературную периодику нашей страны "ЛГ" и деловую газету "Коммерсантъ" (в лице Журнальная критика"), через портал "Год литературы" (в лице главного редактора Михаила Визеля, позиционирующего себя именно как книжный обозреватель) к глянцевому журналу "Сноб" и новообразованным культурным ресурсам "Смысловая 226" и "Чтиво". И все эти журналы и ресурсы оказались "консервативны" по сравнению с книжными блогерами – сетевыми колумнистами и авторами видеороликов. Именно общением с ними, с "племенем молодым, незнакомым", были заняты второй и третий день Форума.

Но прежде, чем перейти к "наведению мостов" между критиками и блогерами, что было по-хорошему дерзко и должно, полагаю, привести к позитивным результатам, надо сказать еще об одной группе посетителей мероприятия.


Секция современной поэзии

В первый день на заседание секции "Литературная критика и современная поэзия" пришли представители "новой критики" – радикально-отрицающего критического течения в современной литературе, которое долгое время если не возглавлял, то вдохновлял ныне покойный Александр Кузьменков. К сему дню из жизни ушла и соратница Кузьменкова Инесса Ципоркина. Эти двое были неистовы больше, чем целый полк Виссарионов. По моим ощущениям, с их уходом в лучший из миров, где, надеюсь, критики не соприкасаются с земной графоманией, а читают ровно те книги, какие сами бы хотели написать, движение "новой критики" утратило долю запала и стало выступать в печати цензурнее и спокойнее, уже без явных переходов на личности и оскорблений.

На секцию пожаловали представители группировки с многозначительным названием "ВЧК". Аббревиатура расшифровывается не так, как многие подумали, но тоже зловеще: "Великие Чорные Критики". Судя по соцсетям, её составляют Вадим Чекунов (живет в Китае), Ингвар Коротков и Лев Рыжков, с которым мы мило болтали год назад на второй конференции "Большой стиль", а он ещё потом написал на мой роман совсем не "ново-критическую" рецензию. Рыжков на Форум не пришел, были Ингвар Коротков и Константин Уткин, в реале более скромно ведущие себя относительно интернета. И только один день. Но отсутствие "новых критиков" на форуме не снизило градус дискуссий.

Юрий Козлов и Надежда Кондакова на секции прозы 
 

 

О чем же говорили на Форуме? Вкратце осветить все дискуссии –объять необъятное. Основные – глобальные – темы: литература СВО, нашествие ИИ, состояние литературной критики – жива или мертва (в том числе – в связи с разгулом нейросетей), новые формы критической деятельности, такие, как книжный блогинг (или это не новая форма оной, а пляски на её могиле?) и что нужно литературным критикам для счастья (в материальном выражении). Список дополнился целым сонмом вопросов, идей, предложений и прочих ответвлений.

 

 

Секция поэзии началась с констатации модератором Мариной Кудимовой факта "разобщённости" поэзии и критики. В силу этого, горько сказала Марина Владимировна, остаются без рецензий заслуживающие всяческого внимания книги – и привела в пример новую антологию стихов Олега Чухонцева (честно говоря, издатели поэтических книг сами "не дорабатывают" – если коммерческие ИД обращаются к критиками с просьбой представить свои новинки, почему бы то же самое не делать представителям других издающих организаций?..).   

В дискурс поэтической секции внесла "свежую струю" сопровождающая новых критиков, представившаяся Ириной Александровной Филипповой. Она сотрудничает с ВЧК, видимо, в части их продвижения в Сети, так как обмолвилась, что на многие мегапорталы вход членам сообщества запрещён (!); еще она говорила, что "новые критики" по-прежнему борются…


Надежда Кондакова (слева) и Марина Кудимова

Филиппова выступала часто, но однообразно: принесла с собой одну из недавно изданных антологий поэзии об СВО и зачитывала из неё тексты, спрашивая, стихи ли это, и по какому принципу попали в книгу. Вопросы адресовались ведущим поэтической секции Марине Кудимовой и Надежде Кондаковой, так как их произведения тоже вошли в данную антологию. Модераторы не раз повторили, что не составляли книгу и не отвечают за принципы, а также просили дать возможность высказаться тем, кого специально приглашали как спикеров. Филиппова ещё назвала имена, достойные, по ее мнению, публикации, но не оказавшиеся в переплёте. Лучше бы она назвала их непосредственно издающей команде…

На деле, зачитанные Филипповой стихи из антологии военной поэзии были еще не самыми страшными образцами графомании. Кстати, этого слова на форуме договорились избегать. Ни поэты, ни критики не смогли объяснить, что значит это слово. Охотно соглашусь! В свое время "Ревизор.ru" провел "двухсерийный" опрос на тему определения графомании (интервью 1 и интервью 2) – и всё же не приблизился к выработке критериев оной. Все спикеры говорили о многозначности и расплывчатости термина. Константин Уткин на форуме заявил, что слово "графомания" применимо только к понятию психического расстройства, когда человек не может не писать так же, как не… Что, если так и есть?..

Собираясь на форум, я составила ряд тезисов для выступлений в разных секциях. Одна реплика пригодилась как ответ новым критикам (ничего мистического, критик может прокомментировать все флюиды, витающие в воздухе социума). Пишущаяся в наши дни в нашей стране литература об СВО, что поэзия, что проза, пока ещё находится на уровне нон-фикшна и автофикшна. В настоящий момент в условиях незавершённой и горячей ситуации литературное реагирование на неё еще не прошло стадию художественного осмысления и эстетической "огранки". Для того, чтобы рефлексия превратилась в литературу, нужно время. Какое – не знаю. В прозе срок рождения исторического романа, художественно и идейно отвечающего происходящему, в эпоху классики был 60-70 лет (такую дистанцию задал основатель жанра Вальтер Скотт, её приняли и Пушкин с "Капитанской дочкой", и Толстой с "Войной и миром"). Сейчас жизнь убыстряется, речь уже не о десятилетиях для "вызревания", но всё же сколько-то годов должно пройти. В поэзии этот срок заведомо меньше. И всё же требовать от нынешней литературы СВО абсолютной художественной завершённости пока преждевременно. Та – отрицает "крик души", каковым изъясняются участники событий. Это объясняет, отчего вновь обретает особое значение песенное слово об СВО. Мы переживаем новый всплеск бардовского движения, хотя казалось, что бардовскую песню как безнадёжно архаичную уже похоронили. К бардам поэты испокон веков относятся скептически, но предубеждение, как многие мифы, принимаемое за истину, необоснованно.

Проблему текущему военному дискурсу создают не несовершенные бардовские песни и не неумелые строчки впервые заговоривших стихами бойцов. Настоящая трагедии литературы во все времена – это конъюнктура. Сегодня самая конъюнктурная тема очевидна, и к ней спешат "примазаться" очень многие, считая, что к стихам на священную тему не придерутся за неграмотность. Тысячу раз нет! На сакральные темы и писать в любом жанре надо безупречно…

…но попробуйте объяснить это любому записному конъюнктурщику. Вообще, давайте попробуем себе вообразить эффективные меры борьбы с конъюнктурой. Представили?.. Вот и у меня не очень получается…

Участники Форума 
 

 

Конечно, одной из лидирующих на Форуме была тема Интернета, тесно переплетённая с темой искусственного интеллекта. ИИ, вытесняющий писателей, поэтов, критиков и сценаристов-драматургов с их законных позиций, в том числе и оттесняющий их от возможности заработка творческим трудом – главный "жупел" наших дней. Не было ни единой встречи, ни единого кофе-брейка и перекура, чтобы о нейросетях не заговорили.

Лейтмотивом Форума стала мысль, что бумага надёжнее Сети, особенно в плане "инвестиций в будущее" – работы для следующих поколений. Марина Кудимова в своей речи на открытии употребила яркий образ "выключат большой рубильник": не будет интернета — и что останется?.. Куда денется всё то творчество, что уже неизмеримо доверено "всемирной паутине"? И затем мы в разных коннотациях то и дело к этой метафоре возвращались.

Например, на секции "Литература в соцсетях", которую вела харизматичная Юлия Комарова (её блог называется "БиблиоЮлия", рекомендую), прозаик и издатель Алексей Небыков сказал, что в деле вклада в вечность бумага предпочтительнее. Я с ним согласилась и повторила озарение, пришедшее ко мне под пятьдесят лет. Только с годами ты понимаешь, что критика работает не на сиюминутность. Это в "дерзкие" годы ты полагаешь, будто несешь свет истины в литпроцесс и уверенно отделяешь тамошние злаки от плевел. И пишешь рецензии километрами – а они вдруг почему-то "устаревают". Книги, о которых спорили чуть не до драки, вдруг оказываются задвинуты на дальние полки и уже не вызывают даже любопытства. Потому и кажется, будто критика – жанр остроактуальный и быстро утекающий. Но, вообще-то, в критике, помимо рецензий, есть еще и проблемные статьи, и обзоры, и полемики. И вот это всё в глазах литературоведов будущего будет символизировать, насколько та или иная книга была "прочитана" обществом в момент ее появления, какие книги были переоценены (даже не захвалены, а о них говорилось незаслуженно много), а какие шедевры, напротив, оказались "прозеваны" критикой. Никто не идеален, любой критик способен на ошибку. Потому я за субъективность критика. И – за бумагу. И многие еще участники (но в основном критики и в основном мне плюс-минус ровесники) – за бумагу; оттого постоянно и вспыхивали разговоры о целенаправленном общероссийском журнале критики.


Секция книжных блогеров

На секцию литературы в соцсетях я шла с целью рассказать о другом "зле" – о плагиате в книжных блогах, с которым сама имела несчастье столкнуться в 2022 году. Тогда ведущий книжного текстового канала с хвастливым названием "Поток книг Александра Славуцкого" воровал рецензии у меня и у множества еще авторов и ставил их в свой "поток" с грубейшей переработкой, даже забывая глаголы в женском роде, а служба техподдержки "Яндекса", где подвизался книжный вор, иезуитски умывала руки. Блогеры ужаснулись вместе со мной, записали воровство текстов и идей в "черные метки" для честного ведущего канала. А еще молодые коллеги порадовали меня, рассказав о юридических способах воздействия на таких авторов – и о том, что к Славуцкому они, возможно, уже применены, так как его "поток" исчез отовсюду. Моя душа пела, когда я слышала: молодежь против плагиата. Особенно после того, как взрослые почтенные люди в Рязани убеждали меня: он-де нестрашен. Пожалуй, у молодых людей чётче нравственные позиции.

Потом поэт и критик Евгений Коновалов по пути в гостиницу рассказал мне, как может нечистоплотный критик использовать ИИ – и вот это реально страшно. Писать об этом я не буду, чтобы не подсказывать новым Славуцким. Коллега сам подготовит материал на эту тему (он математик и программист, ему и карты в руки) для одного из федеральных изданий. Надеюсь, Евгений все секреты не выложит… Как он сам заверил, ему чужды эсхатологические (предугадывающие конец света) настроения.

Эсхатологическими предчувствиями почти никто из нас не страдал. Только прозаик и общественный деятель Платон Беседин за кофе признался, что в его глазах апокалипсис – уже новые носители текстов: аудиокниги, электронные книги. Поэт Евгений В. Харитонов стал защищать гаджеты за их удобство. Оппоненты всерьёз заспорили, является ли текст на бумаге и на экране устройства одним и тем же текстом. Признаться, хоть я и люблю бумажные книги как артефакты, но не вижу, чтобы качество текста страдало на другом носителе… В конечном счёте, гаджеты и перевод книг в цифровые копии волевым решением не запретить. Как и не запретить Платону Беседину опасаться их распространения и уже буквально "намоленности" у юношества…


Работники творческих профессий

…но по мне, страшны и опасны не сами технологии. Не сами по себе они решают вытеснять работников творческих профессий с рынка. Это делают люди, подсчитавшие, что дешевле купить одну навороченную нейросеть, чем содержать штат работников с их больничными, перепадами настроения и неравномерной производительностью труда. Так что самым страшным чудовищем, как был в Средневековье, так и сейчас остаётся человек.

 

 

Приятно было увидеть среди участников давно знакомые лица: например, Ивана Родионова в амплуа ведущего секции колумнистики, а Валерию Пустовую — в числе модераторов "журнальной критики". Но ещё любопытнее было бы познакомиться с работой новых для меня секций: книжных подкастов (ведущая Русина Шихатова), книжных видеоблогов (Александр Фарсайт), книжных обозревателей (Анастасия Скорондаева).


Иван Родионов 

Раздвоиться, подобно героям культового стихотворения Маяковского "Прозаседавшиеся", в реальной жизни не получается, и чтобы критики пообщались с блогерами в массе своей, на второй день собрали в многоместном Белом зале дискуссию "Куда ведут литературные каналы?". Вот тут было жарко!..

Максимум прений вызвал вопрос Юлии Комаровой: "Хотелось бы понять, чем отличается блогер от критика". Пока мы общались на секции "Литература в соцсетях", мне казалось – ничем, кроме технического инструментария. Блогеры лучше ориентируются в гаджетах, "подкованнее" в соцсетях, это естественные признаки более молодого поколения, которое не помнит уже покорёженные будки телефонов-автоматов на углах или у остановок как единственное "средство коммуникации". Но мы делаем одно общее дело – продвигаем книги к тем, кто хочет их прочесть (а кто не хочет, объясняем, почему это имеет смысл). И мне очень понравился подход блогеров: они сами выбирают себе книги для обзоров, покупают их, чтобы "не идти на поводу" ни у издательств, ни у каких-то иных власть предержащих. Более того – и у авторов блогеры книги на разбор не берут, отвечая: если мне не понравится текст, я ведь так и скажу, а как вы это воспримете?.. Уверениям, что воспримут с пониманием, не верят, и правильно. Блогеры здесь честны, а вот писатели – не очень. Кому, как не критикам, знать, как авторы порой "благодарят" за рецензию, которую сами же выпрашивали…

Так что в ходе секции критик в моем лице едва ли не братался с блогерами…

…а на общей дискуссии неожиданно оказался выразителем неприятной для них мысли. Это мне помогла понять статья Юлии Комаровой по итогам Форума. Выражаю коллеге благодарность: она очень подробно зафиксировала ход открытой дискуссии о каналах. Репортаж Юлии стоит прочитать не только затем, чтобы узнать, кто что кому сказал и кто на кого за что обиделся, но и для того, чтобы понять точку зрения блогеров.


Дискуссия 

Хочу пояснить насчёт своей неосторожности. Дело было в том, что все блогеры горделиво повторяли: они видят свою задачу в рекомендациях книг для читателя, в книжной "навигации". В какой-то момент мне захотелось спросить: неужели ребята на большее и не претендуют? Задала вопрос Людмиле Личи и Егору Спагину: не обидно ли им самим себя обеднять? Вопрос поняли не сразу. В конце концов Людмила ответила, что каждый блогер вырабатывает себе формат, которого и должен потом придерживаться, это правило этики. У каждого блога своя аудитория, блогер и его зрители "привыкают" друг к другу и не приветствуют резких метаморфоз. Бывают книги, от которых блогер заснуть не может, переживает – но делать ли ради неё двадцать роликов?.. Нет, подумала я, достаточно и одного, но аналитического. Но объяснение про формат и про то, что публике надо давать ожидаемое, меня устроило…

…теперь понимаю – это было не недопонимание, а разница мировоззрений. Я не имела в виду "поверхностности". Скорее – есть ли у блогеров интерес разнообразить собственный дискурс. Но что поделать – мысль изречённая есть ложь…

По прошествии времени подозреваю: дискуссию и впрямь кто-то мог использовать, чтобы "уязвить" противника. В блогосфере думают: чему критики, вечно стенающие о недостатке финансирования, могут "научить" блогеров c раскрученными и монетизируемыми каналами и аудиториями подписчиков?.. В критическом цехе огрызаются: профанация всегда более востребована!.. Профанация искусства в книжных блогах – это якобы упрощенный общедоступный слог, которым представляют книги. Сущая ерунда!.. Вот уж за что я никогда не ратовала – так это за "птичий язык" в критике и никогда его сама не применяла, благо, и не филолог по диплому. Думаю, "перевод" месседжа на общедоступный язык, понятный всем, а не только "узкому кругу" "страшно далёких", для литературы к лучшему. Так пусть каждый делает то, что может, в интересах литпроцесса, всяк на своем "фланге".

В довершение мы с Юлией Комаровой помирились и решили, что был бы смысл объединить в одну секцию журнальных критиков и книжных блогеров – поговорив на равных, даст Бог, лучше бы поняли друг друга. Адресуем это предложение руководству СПР для будущих мероприятий! Ибо, хочешь-не хочешь, мы все в одной подводной лодке.

Валерия Пустовая и Дмитрий Бак ведут секцию "Журнальная критика"
 

 

О лучшей "социализации" и престиже, а также окупаемости работы критика говорилось так много, что в статью не войдёт. Свои предложения, по призыву организаторов Форума, я оформила письменно в виде тезисов и отправила по мейлу. Если хоть что-то сбудется, то и хорошо. А если не сбудется ничего, что зря повторяться?..

 

 

Уже готова была поставить точку, и тут… пришли в голову странные аналогии. Арт-критика действительно, помимо всех практических соображений, адресована в будущее. И тем самым… подобна кулинарии.

Критика словно "заготавливает литературу впрок", точно так же, как люди сохраняют продукты про черный день. Например, обвалять литературу в толстом слое соли и так оставить на века (кажется, чем-то подобным занимается "новая критика"). Критика способна засушить или завялить продукт (но эффективнее в этом направлении работает литературоведение). Критика может замариновать блюдо в остром соусе – с уксусом и специями, вырви глаз. Может законсервировать в собственном соку (самый редкий критический "рецепт" – для него необходим густой и съедобный "сок" исходного блюда, текста). Критика способна сварить из текущего литпроцесса варенье. И даже может его полностью засахарить. А ещё сейчас модно возрождать приготовление блюд по старинным, а то и античным рецептам, и чаще всего такая стряпня пользуется спросом. Конечно, притягивает прежде всего экзотика, но дело не только в ней – просто пращуры наши знали толк в еде, и иные рецепты достойны реабилитации.  Все эти методы позволят жителям грядущего вкусить плодов наших творческих дерев…

Вот только у наших потомков будут уже другие вкусы, и они построят новую шкалу иерархии литературных величин наших дней (как мы забыли Нестора Кукольника, превосходившего Пушкина, но твёрдо знаем, кто был солнцем русской поэзии). Однако потомкам придется выявлять из-под наслоений соли, сахара, уксуса и бульона подлинный вкус продукта. Уверена – они справятся. Мы же справились!..