Часто писателей-фантастов ставят в один ряд с Нострадамусом, Вангой и прочими ударниками эзотерического труда, сводя целые произведения с серьёзной проблематикой и острыми вопросами к нескольким угаданным техническим новшествам из будущего. На счету Станислава Лема (1921-2006) немало подобного рода прозрений: и виртуальная реальность, и мобильная связь, и флешки, и даже “Википедия”. Но вовсе не за это его прозвали “краковским оракулом”. К тому же на каждое попадание приходится куда больше ошибок: гуманоидные роботы широкого распространения не получили, а отважные пилоты не бороздят просторы дальнего космоса.
Станислав Лем никогда и не гнался за точным описанием реалий будущего. Даже научная фантастика у него вызывала скепсис – свои произведения он предпочитал относить к жанру философской притчи, а с конца 80-х годов и вовсе перестал писать художественную прозу, предпочитая облачать свои идеи в форму публицистики. Прогнозирование будущего требует серьёзного научного подхода. Художественной литературе под силу только уловить слабые отблески будущего, выявить самые общие закономерности. В ходе общественного развития меняются язык, нравы, отношения между людьми – кому удастся учесть столько переменных? Разве 50 лет назад можно было предположить, что Землю окутает всемирная паутина Интернета, а полёты к другим планетам так и останутся фантастическими сюжетами?
Фото: art-a-designerВпрочем, что касается полётов, Лему это отчасти удалось. В романе “Возвращение со звёзд” прилетевшие из долгого путешествия астронавты как раз попадают на родную планету, где человечество ради счастья и стабильности утратило способность рисковать. Космические полёты, межзвёздные путешествия и прочие опасные предприятия остались в прошлом, а место главной потребности заняли развлечения:
“Человек должен есть, пить и одеваться, всё остальное – безумие”.
Ранние произведения Лема содержали более оптимистичный взгляд на будущее (хотя и здесь есть проблески надежды – всегда найдутся люди, которые полетели бы в космос, “даже если бы звёзд не было”). В “Магеллановом облаке” звучит мысль, что в грядущем для любой проблемы найдётся решение. Неудачи, страдания, трудности, которые непременно возникнут на пути, в итоге приведут к величию: чем более сложная цель поставлена, тем грандиознее будут достижения. Прогресс затронет не только науку и технику, он охватит даже человеческие чувства. Неразделённая любовь при желании легко превратится во взаимную - достаточно одной таблетки.
Жизнеутверждающий взгляд на будущее не оправдывает ожиданий, но и отказываться от него нельзя. Если перестать действовать с мыслью, что все провалы, катастрофы и ошибки приведут к лучшему миру, то неизбежно иссякнет вера в возможности человека, “а тогда и жить не стоит”, - рассуждает Филонус (а в его лице и сам Лем) в “Диалогах”.
И всё же оптимистическая наивность постепенно перерастала в понимание: в будущем возникнут свои проблемы, которые даже представить, живя в настоящем, затруднительно. Одной из самых сложных и неразрешимых останется сам человек. И серьёзные учёные, и простые обыватели, и “рентвшные” эзотерики любят помечтать о контактах с иными цивилизациями, но готовы ли они столкнуться с чем-то совсем непохожим на нас? С разумным океаном, покрывшим целую планету? Или самоорганизующимся роем механических насекомых? “Мы не ищем никого, кроме человека, - рассуждает Снаут на планете Солярис. – “Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение”. Размышления о контактах с иными цивилизациями часто исходят из предпосылки, что инопланетяне будут такими же как мы (ну, максимум отличаться по уровню технического развития, цвету кожи и количеству конечностей), но окружающий мир может таить много совершенно непостижимого.
Да и возможен ли контакт с представителями других миров, если даже между собой земляне не способны наладить диалог. Астронавты из романа “Эдем” приходят к выводу, что наведение своих порядков в чужой цивилизации
“на языке практики означало бы террор”. Современному человечеству для осознания этого вывода, похоже, тоже надо, как минимум, отправиться, в иные миры, иначе почему не прекращают греметь взрывы, уносящие тысячи жизней во имя грядущего благоденствия?
Фото: DanielDEFO.ruИ в фантастических романах, и в научных прогнозах будущее обычно связывается с более разрушительным оружием, более быстрым транспортом, более “сообразительными” компьютерами… Культура же обычно видится неизменной (разве что активно использующей новые технические средства), хотя с течением времени искусство претерпевает кардинальные изменения.
“Если у нас есть тысяча Шекспиров, никто не будет Шекспиром”, - эта мысль Станислава Лема отлично характеризуют современную ситуацию, когда яркие обложки вполне достойных книг меркнут после сурового вердикта критиков, что сейчас нет великой литературы.
Любое произведение (и литературное, и научное, и публицистическое), автор которого устремляет взгляд в будущее, обращено прежде всего к современнику. Через сотни лет любые прогнозы покажутся наивными и далёкими от реальности. За далёкими мирами, иными цивилизациями и немыслимыми изобретениями обнаруживаются легко узнаваемые проблемы настоящего. Почему бы не говорить о них напрямую? Об этом не раз спрашивали Станислава Лема, на что он говорил: “Давайте ещё раз перечитаем мои книги”. И действительно, лучшего ответа не придумать.
