"Донкихотовский привкус" Гелия Коржева

Гелий Коржев родился и скончался в Москве. Но, удивительным образом, "лучший город Земли", как пелось в песне Леонида Дербенева – Арно Бабаджаняна (недолгое время запрещенной при Никите Хрущеве за "твист о Москве"), нашел небольшое отражение в полотнах художника. В этом Гелий Михайлович сильно отличался от своего отца, Михаила Петровича Коржева, ученика Алексея Щусева и одного из первых ландшафтных архитекторов Советского Союза. Михаил Коржев состоял в мастерской озеленения при ГлавАПУ Мосгорисполкома, которой принадлежали проекты "Красный стадион", "Синтетический театр", "Дом промышленности". Почти все бульвары, парки и прочие крупные памятники ландшафтной архитектуры столицы: Центральный парк культуры и отдыха, Главный ботанический сад, Измайловский парк, Лефортовский парк, Водный партер в Химках, парковый ансамбль МГУ и другие – были созданы при непосредственном, авторском либо экспертном участии Михаила Петровича. Таким образом, можно сказать, Михаил Коржев буквально "писал" облик советской столицы. Кроме того, он проектировал, лично или в составе коллективов, парки для Воронежа, Саратова, Минска, а также возглавлял сектор озеленения городов в институте градостроительства Академии архитектуры СССР, который накапливал удачные образцы советского паркостроения. Организация затем выпустила альбом "Парки СССР" и монографию "Озеленение советских городов".

За усердие в деле озеленения Страны Советов Михаила Коржева прозвали "Дон Кихот Ландшафтный". Гелий Коржев был очень близок с отцом и питал к нему истинное уважение. Он писал о Михаиле Петровиче: "Все делал с полной отдачей и серьезностью. Как-то очень давно, когда я был еще мальчиком, он объяснял мне, что такое интеллигент. Он говорил, что подлинный интеллигент должен уметь работать за чернорабочего, за прораба, инженера и за творца — создателя проекта. …Не правда ли, есть в этой программе донкихотовский привкус?"

Эти строки приводятся в статье Тамары Кружковой "Гелий Коржев: герои революции, забытые ветераны и тюрлики", посвященной не только мастеру советской героической живописи, но и его семье и окружению. Необходимо сказать, что в самом Гелии Коржеве тоже было очень много "донкихотовского привкуса". Наверное, любовь к литературе привила мальчику мать, Серафима Михайловна, более 40 лет преподававшая этот предмет в школах. Образ Дон Кихота сопровождал Гелия Коржева всю жизнь. В зрелом возрасте, в 1970-х годах, Коржев посвятил отцу (еще при его жизни) живописный цикл "Дон Кихот". Отец изображен странствующим рыцарем, а мать – Санчо Пансой, за то, что она была предана архитектору и поддерживала все его самые дерзкие замыслы. "Родители, энтузиасты и альтруисты, как и дед, своим примером показали Коржеву, что у художника должна быть миссия, что он отвечает перед обществом. Для Гелия Коржева миссией стал поиск правды, сохранение исторической памяти и служение идеям гуманизма", – пишет Тамара Кружкова.

Дед – это отец отца Петр Васильевич Коржев, несбывшийся музыкант, выучившийся на инженера-землеустроителя. "Для души" Петр Васильевич всю жизнь рисовал, музицировал и даже сам писал музыку. Потому Гелий рос в доме, где было множество предметов для рисования, естественных, как воздух, и с младых ногтей приучился водить карандашом по бумаге. Впрочем, потом самокритично признавался, что рисовал на обычном детском уровне, не лучше, но и не хуже других. Тем не менее, видя тягу мальчика к рисованию, родители отвели его в художественную студию при Доме пионеров и школьников Фрунзенского района Москвы. Первым наставником Гелия стала Антонина Сергеева, ученица Валентина Серова и Константина Юона. Эта педагог рекомендовала Коржеву попробовать поступить в Московскую среднюю художественную школу. Учебное заведение было создано с подачи группы мастеров – Игоря Грабаря, Александра Герасимова, Петра Кончаловского, Дмитрия Моора и Константина Юона. Школа только что открылась, когда Гелия Коржева зачислили сразу в третий класс.

Учебу в школе Гелий завершил в 1944 году. Тот первый набор был исключительно успешным и талантливым. Однокашниками Коржева были его будущая жена Кира Бахтеева, а также авторитетные персоны художественного мира Владимир Стожаров, Виктор Иванов, Петр Оссовский, Сергей Ткачев. Наверное, природные таланты были удачно развиты учебной программой, составленной в целях расширения культурного кругозора школяров. Они учились не только в классах, но и музеях и театрах, а в школу приглашали художников, скульпторов, писателей, привозили художественные работы из запасников крупных музеев и киноленты.

В Московском художественном институте имени Сурикова с 1944 по 1950 год педагогом Коржева был Сергей Васильевич Герасимов, один из столпов соцреализма, вместе с тем тонкий лирик в пейзаже и чуткий, умелый учитель. Вероятно, преподавая затем в Московском высшем художественно-промышленном училище (ныне Российский государственный художественно-промышленный университет имени С. Г. Строганова), Гелий Михайлович перенимал те уроки, которые преподнес ему в свое время Герасимов.

Гелий Коржев не был на фронте, но насмотреться на военные и тыловые будни ему помогла своеобразная "практика" эвакуированной в Башкирию художественной школы. Здесь ученики помогали колхозникам и писали этюды. Здесь Коржев написал дебютный для себя автопортрет и серию портретов деревенских ребят, которые потом оформил в цикл "Дети войны". А также написал по памяти в 1948 году картину "Эвакуация", представляющую собой, современным языком говоря, некий предапокалипсис, помещенный в архаичные, библейские очертания. Биографы считают эту картину предощущением будущей живописный стези Гелия Михайловича.

Гелий хотел попасть на фронт и даже записался на снайперские курсы. Но повоевать в реальности ему все же не довелось. Однако "воевали" за мир во всем мире его картины.


"Егорка-летун". Фото из открытых источников. 

Старт творческой "карьеры" Гелия Коржева (к нему это слово не очень применимо) совпал с началом оттепели в искусстве. Она стартовала на два года раньше, чем был опубликован доклад о развенчании культа Сталина, вскоре после смерти последнего. В декабре 1953 года открытое комсомольское собрание Московского союза художников постановила провести выставку без жюри и цензуры. И не далее как в январе 1954 года Центральный дом работников искусств наполнился эскизами молодых художников. Первая успешная выставка всех окрылила, её стали повторять год от года. Акция открыла многих впоследствии знаменитых художников послевоенного поколения, в массе своей – выпускников Московской средней художественной школы и Московского государственного художественного института имени Сурикова. Эти молодые люди в русле соцреализма нашли новые, эмоциональные, человеческие ноты, и, как сегодня считают искусствоведы, определили тенденции развития советского изобразительного и скульптурного искусства на долгие годы. Имя Гелия Коржева встало в один ряд с достойными именами Николая Андронова, Андрея Васнецова, Дмитрия Жилинского, Виктора Иванова, Таира Салахова и других.

Гелий Коржев громко заявил о себе полотном "В дни войны", экспонированным на Первой молодежной выставке 1954 года. На картине был изображен только что вернувшийся с фронта художник перед белым листом бумаги. Без сомнения, в этом сюжете было нечто если не автобиографическое, то автопсихологическое: "страх белого листа", как и муки выбора сюжета, как и сомнения в собственной творческой состоятельности знакомы каждому художнику. В контексте оттепельной эпохи это полотно стало символом свободы личного выбора в искусстве. И после этой картины Коржева приняли в Московский союз художников, миновав стадию кандидата – случай исключительный.


"В дни войны". Фото из открытых источников. 

За этим последовали долгие годы создания самых известных картин Коржева, неизменно сочетающих знаковые исторические моменты и человека на их фоне. Для живописца были свойственны броские крупные планы, часто единичные фигуры, на более растушеванном фоне и с драматичной композицией. Эта манера сохранялась как в бытовых полотнах, так и в героических сюжетах. К последним, безусловно, относятся триптих "Коммунисты", писавшийся несколько лет на стыке 1950—60-х годов. Центральной частью триптиха является самая, наверное, прославленная картина Коржева – "Поднимающий знамя". Подобна триптиху если не по смыслу, то по пафосу и восхищению перед героями серия "Опалённые огнём войны" (середина 1960-х). Сейчас эти картины хранятся в Русском музее. 


"Поднимающий знамя". Фото из открытых источников.

В последующие годы Гелий Михайлович от военных и героических сюжетов нередко переходил к обыденным сценкам современности, умея, впрочем, в каждую из них вложить свое преклонение перед трудовыми буднями народа-победителя: "Дезертир", "Влюблённые", "Заслон", "Художник", "Следы войны", "Последний звонок", "К своим", "Дополнительный урок" и другие. Пронзительна картина "Егорка-летун" – разбившийся мальчик с самодельными крыльями. И, как со многими творческими людьми бывает, с годами Коржева стали больше интересовать вечные темы – история Отечества ("Достоевский на каторге"), расхожие культурные сюжеты (тот же Дон Кихот), библейские и евангельские мотивы ("Искушение", "Распятие", "В тени креста").


"Влюбленные". Фото из открытых источников. 

Несколько слов надо сказать о "тюрликах", густо населяющих позднее наследие Коржева, эдаких зверелюдей, то забавных, то отталкивающих. Цикл называется "Мутанты". Практически общим местом сегодня является точка зрения, что в них Гелий Михайлович отразил свое отношение к перестройке и "лихим девяностым". Когда Александр Пелевин выпустил сюрреалистический роман "Покров-17", где люди превращаются в уродливых каннибалов "ширликов", многие мои коллеги-критики провели параллель между этими персонажами и "тюрликами" Коржева. А если учесть, что роман откровенно высмеивает российские 90-е, противопоставляя их мелочности и интригам величие военной поры, то это однозначное прочтение фактически легитимизировалось.


"Тюрлики". Фото из открытых источников.

И все же "тюрлики" несколько сложнее прямой сатиры на общество и его нравы. Во-первых, они слишком напоминают босхианских уродцев, чтобы быть просто карикатурами. Во-вторых, Гелий Михайлович говорил: "Жизнь вне искусства, вне живописи для меня попросту утрачивает всякий смысл. А в творчестве я более всего дорожу свободой. Свобода — писать то, что я хочу, и так, как чувствую и могу". Свободный до глубины души художник и автор памфлетов "на злобу дня" – это две разные личности. В-третьих, вечером 7 июля на Первом канале вышел документальный фильм "Гелий Коржев. Поднимающий знамя". Там из уст внука художника Иван, ныне известного скульптора, прозвучало: дедушка рисовал тюрликов вместе с ним, для забавы, позволяя ребенку "соавторствовать" от души. Так что не столь одномерны тюрлики в плане идеологии. Возможно, это пародия не на определенное общество в конкретный период, а на весь род человеческий, как у Босха?..

Гелий Коржев был удостоен многих почетных советских наград: Ордена Ленина, Ордена Трудового Красного Знамени. Награды не прекратились и в новой России: в 1995 году художнику присвоен Орден Дружбы. Он был вручен с формулировкой: "За заслуги перед государством и многолетнюю плодотворную деятельность в области культуры и искусства". В 2001 году Гелию Михайловичу вынесена благодарность Президента Российской Федерации — за большой вклад в развитие отечественного изобразительного искусства. А двумя годами позже Гелию Михайловичу присуждена Международная премия имени М. А. Шолохова в области литературы и искусства. Так что и при изменения строя и реалий Гелий Коржев не оказался на обочине ни жизни, ни искусства. Не говоря уж о том, что его творческое наследие стало предметом для многих исследователей и научных работ – от статей до монографий.


Памятник на могиле Г. М. Коржева. Фото: Википедия / А. Г. Коржева • Public domain

Гелий Михайлович Коржев еще успел нарисовать эскиз к собственному надгробному памятнику. Он сегодня и установлен на могиле мастера, скончавшегося 27 августа 2012 года, на Алексеевском кладбище Москвы. Но так как работы художника охватили музеи всего мира – от русского музея и Третьяковки до Музея русского искусства в Миннеаполисе – то к нему тоже применимы строки, посвященные Семеном Надсоном Александру Пушкину: