"Человек, познающий мир" в Крыму
17 октября 2019
Ян Френкель: "Основная жизнь — музыка"
17 октября 2019
"Ясная Поляна-2019" объявила лауреатов
16 октября 2019
39-й Международный студенческий фестиваль ВГИК стартует в Москве сегодня, 14 октября
14 октября 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

27 ноября 2017 1:45

Малер в ожидании реальности

В Петербурге проходит восьмой международный фестиваль "Дягилев P.S." Он открылся концертом оркестра musicAeterna из Перми, во главе с Теодором Курентзисом.

Фото: Лиза Райкова
Фото: Лиза Райкова

Основной костяк мероприятий многолетнего осеннего проекта составляет балет, что понятно: иначе не может быть на фестивале в честь основателя "Русских сезонов". Но Сергей Дягилев, великий импресарио и демиург в разных видах искусства, занимался не только балетом. И Париж он покорил сперва музыкальными, а потом уже танцевальными проектами. Поэтому открывал фестивальную программу оркестр, musicAeterna из Перми, во главе, конечно, с Теодором Курентзисом.

Программа концерта – сначала Скрипичный концерт Берга потом Первая симфония Малера – не обещала легкого восприятия для слушателей. Но широкая публика  в большинстве своем ходит к Курентзису не столько на музыку, сколько на его харизму. Даже если б пермский дирижер, уже несколько лет как вошедший в широкую моду,  играл  хоть Штокхаузена с Булезом и Берио  - овации были бы обеспечены. 

Этот очевидный факт  не отменяет качества исполнения.  Оркестр, в котором даже не на первых пультах играют концертмейстеры известных коллективов и солирующие музыканты со сложившейся карьерой и европейскими именами (взять хотя бы скрипача Айлена Притчина и альтиста Сергея Полтавского); оркестр, в котором изнурительные многочасовые репетиции – норма повседневной жизни, - такой оркестр не может сыграть плохо. Об этом, кажется, никто и не спорит. В отличие от дирижерских трактовок музыки, по которым на просторах социальных сетей кипят перманентные страсти. Впрочем, и суровые  критики (осуждающие еще и броские сценические "эффекты" дирижера), и восторженные поклонники (ну, тут все ясно) пристально следят за концертами Курентзиса. Не  обращать на него внимание не получается ни у кого. Даже  красные шнурки черных ботинок маэстро вызывают острые реакции. Как самое важное для некоторых пуристов. За этими злосчастными шнурками и прочим поведенческим игровым "прикидом" Курентзиса  (типа "артист-романтик или артист,  играющий в романтика, перед вами") кому-то могут стать незаметными тщательная проработка оркестровых тембров и до мелочей выверенный баланс оркестровых групп.

Фото: Лиза Райкова

Но что дирижер и его соратники каждое  выступление превращают в некий спектакль – это правда. Какой именно спектакль и о чем – задача для публики.  Курентзис мастерски провоцирует смятение в умах. А дальше  - что вам по нервам. И насколько у вас богатое воображение. Субъективизм в любом случае торжествует как формообразующий принцип.

Патриция Копачинская, солистка в концерте Берга, вышла на сцену в белом "рваном" платье, похожая на печального ангела, наверно, подчеркивая тем самым грустный повод для написания музыки (смерть знакомой Берга, юной девушки). Ее скрипичные каденции с отдаленными "подголосками" оркестра, сперва совсем тихого, но постепенно нарастающего, как  вторжение  хаоса в жизнь,  до музыкального "крика",  - играли роль некого зова с небес. Или зова к небесам. Баховский хорал, использованный Бергом, звучал у Курентзиса как броская невротическая скорбь. Смычки виолончелистов  стучали по корпусам  инструментов как навязчивая идея. Финал концерта, когда "сонная" медитация оркестра картинно превращается в бормотание, а звучность истончается до комариного писка и символически уходит в небытие, поставил многозначительную точку в коллективной музыкальной  суггестивности. 

Фото: Гюнай Мусаева

В Первой симфонии Малера, когда оркестранты перед началом  музицирования смотрели на маэстро влюбленными глазами, а скрипки с альтами играли стоя, музыкальный спектакль был иной. Курентзис был так нарочито  серьезен в передаче малеровских "вульгарных" вызовов, что его серьезность воспринималась как самый большой юмор.  Но "неустойчивое равновесие" всей симфонической конструкции, "двойное дно"  музыкальных посылов  мы услышали во всей красе.

 Сперва - солнечный легкий денек  с кукованием и звуками охотничьих рогов вдалеке,  нарочитая композиторская  пастораль, издевательская – подспудно – радость, когда труба действительно зовет, а флейта поет что-то невыносимо сентиментальное, до неземной уже приторности. Потом -  резкий стук перкуссии, и сельские радости переходят в городскую пошлость, в липкую игривость, которая тоже подается как высокий гимн. Какие-то кабацкие мелодии, водевильные жалобы, жестокие романсы, как будто "недоделанные" вальсики, резвые галопчики, ресторанный шик. Нагнетание сладкого, обморочного ужаса. И траур как глумление. 

Фото: Лиза Райкова

Но перед этим будет оркестровая кавалькада лендлера: музыка как будто проносится  мимо, с уханьем и гиком, чтобы сгинуть где-то вдали, словно парадный выезд. А после этого явится столь же вызывающе пафосность, траченный  молью энтузиазм, когда медные как жахнут, а  барабаны как ухнут. Ну просто сорок тысяч  финалов "Лебединых озер" одновременно (не в смысле сходства  музыкального языка и стиля,  а по настроению). И спад в тишину – одни вздохом оркестра -  как отдых после истерики.

У Курентзиса Малер как будто  оглушен сам собой. Как-будто он сам не знает, шутит ли  или нет.  Как-будто все кругом фикция всерьез, а реальности  нужно ждать,  и не факт,  что дождешься. А почему  вдруг нарастает  навязчивый  апофеоз,  с вкраплениями фанфар, и почему он вдруг прекращается - знает только ветер. Или композитор, написавший минорный финал  с мажорной кодой.  

Фото: Лиза Райкова

На бис играли хит – малеровское Адажиетто из Пятой симфонии,  которое дирижер не объявил, сказав только, что  будет "грустная и светлая музыка".  Играли многозначительно и неторопливо,  как будто растягивая каждую  ноту.  Чтобы нота наверняка проникла в души. После окончания Курентзис секунд тридцать стоял неподвижно. И одинокий кашель какого-то слушателя, внезапно разрядивший сакральную атмосферу, показался вполне уместным. Во всяком случае, Малер, серьезно-гаерный автор Первой  симфонии, это бы наверняка одобрил.   

Фото: Лиза Райкова
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О МУЗЫКЕ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

"Человек, познающий мир" в Крыму
Ян Френкель: "Основная жизнь — музыка"
"Ясная Поляна-2019" объявила лауреатов

В Москве

Топ-5 событий на время школьных каникул
Азиатский алмаз. Филармонический оркестр Сеула, дирижер Маркус Штенц представили азиатско-русско-европейскую музыку в концертном зале "Зарядье"
Фестиваль "Уроки режиссуры" и выставка "Первые сюжеты. Лица российской сцены рубежа тысячелетий"
Новости музыки
ВСЕ НОВОСТИ МУЗЫКИ
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть