К работам Александра Сергеевича Пушкина Сергей Прокофьев обращался не раз. Он н брался и за «Евгения Онегина», и за «Пиковую даму», и даже за «Бориса Годунова». Но ни одно из этих обращений не дошло до сцены при жизни музыканта, произведения не были исполнены, и в настоящий момент широкой аудитории неизвестны.

Может быть, как и в случае с первоначальным отказом Кировского театра от балета «Ромео и Джульетта», музыка Сергея Сергеевича показалась постановщикам слишком сложной? Или всё дело в том, что Прокофьев обратился к каноническим произведениям, музыкальный образ которых в русской культуре уже гениально был запечатлён П. И. Чайковским и М. П. Мусоргским? Что повлекло за собой сравнения не в пользу солнечного композитора? Или в этой истории всё окутано тайной и связано с чем-то мистическим, необъяснимым?.. 

Ни одно из пушкинских сочинений не смогло «прорваться» сквозь непреодолимые препятствия судьбы. Каждый из замыслов был уже фактически осуществлён и находился на стадии завершения: музыка была написана, в полную силу шли репетиционные и съёмочный процессы... Но один за другим проекты были запрещены. Что же стало тому причиной? 

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо связать многие факты воедино: вспомнить о причинах обращения С. С. Прокофьева к творчеству А. С. Пушкина, вспомнить эпоху и её условия, познакомиться с другими «участниками действия» – инициаторами создания музыки, режиссёрами-постановщиками, исполнителями. Все вкупе напоминает настоящую детективную историю! 

Как же в дальнейшем развивалась судьба этих трёх сочинений? Канули ли они в Лету или обрели известность в иных музыкальных ипостасях? Привлекая к этим опусам внимание новой выставкой, мы, прежде всего, хотели бы разобраться в хитросплетениях судеб пушкинских произведений С.С. Прокофьева (в процессе сочинения, неисполнения и исполнения).