Свет Малера в московском ноябре
14 ноября 2019
Кинопремьеры второй половины ноября
13 ноября 2019
Сыктывкарская гофманиада на IV фестивале музыкальных театров России "Видеть музыку"
12 ноября 2019
"Мужики!", бабы и деревенский дом кинорежиссера Искры Бабич
12 ноября 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

"Эта песнь соловьиная, звонкая, страстная…" О поэте Семене Яковлевиче Надсоне

Жгучий, но быстротечный свет поэтической звезды Семёна Надсона излился на поколения 80- 90-х годов XIX века.

Семен Надсон. Фото: eholit.ru
Семен Надсон. Фото: eholit.ru

То был период нервный и сложный для российской истории, а, значит, и литературы. Пылкость и горечь, сентиментальность и цинизм, мрачное и героическое, - вот поветрия, охватившие в это время страну. Должно быть, они и породили феноменальную популярность нашего героя.

Основные поэтические инструменты Надсона - исповедальность и чувствительность, из которых он соткал нежно сверкающий воздушный шар и парил с ним в отечественных эмпиреях. Недолго, но эффектно. Под восторженный лепет и громкие аплодисменты почитателей.

Надсон наполнил свой поэтический летательный аппарат небывалой горючей смесью из русской заплачки, псевдореволюционной риторики, доверительной лирики и кичливого манифеста. Нечто бурливое, эклектично-абстрактное,  нежное соловьиной трелью несётся из-под его болезненного пера. И эта эклектика пришлась по вкусу довольно многочисленному, уже вполне сформировавшемуся сорту читающей публики той эпохи.

Как сказалось на популярности поэта его детство – "тёмная и печальная  история", по свидетельству самого Семёна Яковлевича? 

Он родился в Петербурге 26 декабря (по старому стилю - 14) гремучего пореформенного 1862 года. Через год ребёнок остался без отца. Надворный советник, из выкрестов, Яков Семёнович Надсон, лишившись рассудка, преставился, оставив годовалого сына и беременную жену на милость провидения. Мать, Антонина Степановна, из небезызвестных Мамонтовых, решила бороться с несчастьями в Киеве: устроилась экономкой и гувернанткой к некоему Фурсову. Что-то пошло не так на берегах Днепра. И через семь лет  вдова с двумя детьми возвращается в столицу, под крыло брата, Диодора Степановича. И выходит замуж за чиновника Фокина. И заболевает чахоткой, а Фокин, как и первый ее избранник, сходит с ума и вешается. И происходит всё это в том же Киеве.

Тут  наступает нищета. Теперь уже другой брат, Илья, протягивает руку помощи. Вытаскивает  обратно в Петербург горемычное семейство. Но в 1872 году страдания несчастной женщины наконец, прекращаются: она умирает, а детей распределяют по дядьям. С  этих пор Семен с сестрой растут врозь. Будущий властитель дум остаётся у Ильи Степановича. Дядя отнюдь не монстр, в его семье к Семену были ровны и даже нежны.

Семья Надсона.  Кадр из документального фильма о Надсоне "Надломленная жизнь", 2011 год. Фото: киноклуб "Феникс". 

Семен учится пансионером в военной гимназии. Так решил благоразумный дядя, и ничего худого в этом нет – военная карьера оптимальна для "найдёныша". Жаль только, что она самому мальчику совсем не подходит. Самолюбивый и избалованный, как это ни парадоксально при таком детстве, Семен вынужден после гимназии отправиться по служебной лестнице,- в Павловское военное училище в 1879 году.

Ещё в гимназии у Надсона "пошли" стихи. Он носит рукописи по редакциям – их печатают! Дебют — стихотворение "На заре" – берёт журнал Вагнера "Свет" в 1878 году. Дальше – публикации в "Мысли", "Слове", "Санкт-Петербургских Ведомостях". Более того – их уже рецензируют!..

Надсон, курсант-гимназист, даже выступает в концертах. Читает свою знаменитую поэзу "Иуда" – и срывает большой, обнадёживающий успех. Да только… со стихами, как водится, рифмуется первая любовь. К сестре соученика  Н.М. Дешевовой. Он становится её паладином до самой смерти - своей и её. В том же приметном 1878 году девушка умирает от туберкулёза.  

Сам Семен заболевает через год. Далее – пунктиром: "академический отпуск" - лечение в Тифлисе. Возвращение в училище. Учёба, причём очень исправно. Знакомство с Плещеевым и его престижными "Отечественными записками".

Поэт закончил училище изрядно и получил распределение в Кронштадт, в Каспийский пехотный полк, подпоручиком, при том, что сам о себе говорил: "к науке убивать никаких наклонностей не имею".

Семен Надсон - военный. Фото: chitalnya.ru

К чести Надсона, попав в Кронштадт, он не хнычет, а пытается обустроиться комфортно, с литературным привкусом, наезжая по возможности в Петербург. Печатается бодро в "Деле", "Устоях", " Русской мысли".  Заводит на своей квартире юморное пиитическое "Общество Редьки": молодые словесники читают грамотные свежие стихи под скрипку и гитару, а в центре стола красуется свежесрезанная редька. И, главное, Семен получает какое-никакое жалованье и наконец-то независим от дядиной опеки.

Всю свою жизнь, где были сиротство, безумие, смерти, туберкулёз и унижение (жестковыйная планида!), Надсон ждал признания и освобождения, хотя бы мнимого, от житейских тисков. И вот он добрался до самостоятельности – и пусть не славы, но младшей сестры её – известности. Друзья и Литературный фонд собирает деньги для его лечения за границей. Параллельно поэт освобождается вчистую от службы, со спокойной душой отправляется лечиться и пишет, пишет - в Висбадене, Ницце, Берне…
 
За границей же Семен Яковлевич встречает выход своего первого и последнего поэтического сборника. 1885 год. Европейское лечение не идёт ему впрок. Он возвращается в Россию и принимает предложение от журналиста Кулишера - поработать в его газете "Заря". Опять в Киеве! Надсон пишет литературные фельетоны, критические статьи, ну, и рифмы слетаются к нему листьями знаменитых киевских каштанов.

Фото: chitalnya.ru

Но, увы, судьба и жизнь поэта зависят теперь только от печальной кривой - ленточки ртути в термометре. Надсон пытается перехитрить болезнь лечением в туберкулёзном приёмнике Ялты, имеющем фатальную славу. Тут и получает предсмертный удар, но не от палочки Коха.

Известный критик Буренин изверг на страницы "Новом времени" жёлчью кипящий пасквиль:  "...Надсон жалкий паразит, представляющийся больным, умирающим, калекой, калекой, чтобы жить за счёт благотворительности". Молодец Буренин, подпихнул ко гробу!  Надсон записал в те дни: "...Хотел ехать из Ялты в Петербург, стреляться, или ещё как, да куда там, руки не поднять".

31 января 1887 года Семен Надсон умирает. Хоронить его везут из Ялты в Петербург. Пароход "Пушкин" с его прахом по дороге в Севастополь зашёл добрать угля в Одессу. К порту было не подойти: толпа стояла стеной. Шляпки, студенческие фуражки, в толпе рыдания и обмороки… В Петербурге до Волкова кладбища гроб с поэтом несли на руках.

Могила С.Я. Надсона. Фото: liveinternet.ru

Сам Надсон в своей давно опротестованной славе ничуть не виноват. Никакого самодовольства и позы в его вынужденном принятии аполлонического венца не было. Наоборот, в его дневниках и письмах видны скромность и саморазрушительная рефлексия. Она связана с  мучительным, самым главным вопросом: есть ли у него поэтический Дар, или всё происходящее с ним и вокруг него - массовый психоз, ошибка, мистификация, к которой он сам не причастен. И вообще, имеют ли право на существование его стихи? Он не шутя взыскует правдивого ответа, без тени авторского кокетства постоянно обращается с этим наваждением к серьёзным литературным судиям. К Плещееву, своему "крёстному отцу" в словесности, Оболенскому, Полонскому… Те успокаивали, не давали в обиду, поощряли, взывали…

Почему? Это первый "надсоновский" вопрос. Возможно, потому что чахоточный поэт – страдалец с самого сиротского детства, вызывал у армии поклонников непреодолимое желание пожалеть, помочь, пожертвовать. Среди них были мэтры, редакторы и издатели, печатавшие в своих газетах и журналах горемыку-найдёныша. Искушённые законодатели окололитературных мнений, может быть, соблазнились тонким "продюсерским" ходом, ловко "пиарились", как бы мы сейчас сказали, за счёт новоявленной звезды?
Затея не новая: так Некрасов " открывал" Чернышевского и Добролюбова и как на оброк тащил их в свой "Современник" вместе с другими разночинцами в ущерб интеллигентным "аристократам духа" - Тургеневу и Фету. Бюджет некрасовского журнала резко скакнул вверх, и значит, "новые люди" стали удачным редакторским вложением.

Может, и Надсон был лакомой конфеткой для привлечения подписчиков… Что, грубо, цинично? Или, всё-таки, в любви к нему был трепет благородства, подпадание под  гипноз очарования скорбной фигуры молодого обречённого сладкопевца? Может быть, разномастная толпа "обожателей" втянула в свою бескорыстную орбиту и многоопытных серьёзных мужей? Кто знает… Всё-таки дело происходило в России, где приветствовались сопереживание, любовь к страдальцам, особенно красивым и романтичным. Православная религия придавала народу метафизику жертвенности. Тоже не исключено. Во всяком случае, деньги на лечение поэта, выданные Литературным  фондом и частными жертвователями, отдалили  его неминуемую смерть.

Но, какие предположения ни выдвигай, результат бесподобен! Пять прижизненных переизданий (за три года) одного только поэтического сборника.  Пушкинская премия Академии наук. Посмертные многочисленные "всплытия" разбросанных по периодике фельетонов и статей, дневники и письма… Такого не знали Пушкин, Гоголь и Некрасов.

Обложка одного из прижизненных изданий Надсона. Кадр из документального фильма о Надсоне "Надломленная жизнь", 2011 год. Фото: киноклуб "Феникс".

И всё-таки, кто были читатели и почитатели, пленённые двусмысленной музой своего несчастного любимца? Бранчивые определения Достоевского довольно прозрачны: "... семинаристы, поповичи, неучи" и проч.

И действительно, - гимназисты, студенты, курсистки, праздные, но хлопотливые дамы, мелкая чиновная братия. А с ними честолюбцы, бредящие либерально-революционными идеями. В стране происходило невиданное брожение. Умиление и тоска по социально- фантастическим идеалам соседствовали с террористическим кипением. Образ "юноши бледного со взором горячим", подхваченный (а впоследствии растоптанный) символистами Брюсовым и Бальмонтом, в конце XIX века будоражил неокрепшие умы. Своей легкочитаемостью, звонким словоупотреблением Надсон будил в сердцах "молодёжи" хмель и судороги, тоску по неясным, но грандиозным свершениям. Искренность подкупала, "обречённость" и призывы "к правде и добру", "торжеству разума и справедливости" портили вкус и нравы. Жертвенность и аскетичность воспаляли воображение. Всё это вещи простецкие, легко доступные, кисло-сентиментальные, но уж никак не опасные. Нечаевщиной или каракозовщиной всё это не грозит. Зато имеет место "надсоновщина", сладко-пылкая и умильно-тревожная. Не скуплюсь на эпитеты, потому что, повторюсь, Семён Яковлевич сам страшился какого-то подвоха, несовершенства своих творений.

Фото: ozon.ru

Что до самих стихов, хороши они или плохи? Останутся услаждать слух потомков, или жадная Лета поглотит их? Как быть нам с поэтическими текстами как таковыми, несмотря на пренебрежительные слова Маяковского: "...между нами, вот беда, позатесался Надсон, ну-ка мы его куда-нибудь на "ща"!"?

…Между прочим, стихотворения Надсона исполняли Андрей Белый и Федор Шаляпин. Сохранились архивные звукозаписи.

Еще в пятом классе своей военной гимназии маленький Семён Надсон показал стихи "Сон Ивана Грозного" (!) учителю словесности. И сказал словесник : "Язык образный, есть вымысел и мысль, только некоторые стихи неудобны в стилистическом отношении".

Современное издание: Семен Надсон. Аккорд еще рыдает.- М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. Фото: krsk.au.ru

О. Э. Мандельштам считал, что если у пишущего стихи найдётся хотя бы пара строк, способная соответствовать высокому званию поэта, то автор имеет право на свою собственную чашу за пиршественным столом. Такая " пара строк" у Семёна Яковлевича Надсона определённо найдётся. Вот это, например, стихотворение, все объясняющее:

В толпе

Не презирай толпы: пускай она порою
Пуста и мелочна, бездушна и слепа,
Но есть мгновенья, когда перед тобою
Не жалкая раба с продажною душою,
А божество - толпа, титан - толпа!..
Ты к ней несправедлив: в часы ее страданий,
Не шел ты к ней страдать.... Певец ее и сын,
Ты убегал ее проклятий и рыданий,
Ты издали любил, ты чувствовал один!...
Приди же слиться с ней; не упускай мгновенья,
Когда болезненно-отзывчива она,
Когда от пошлых дел и пошлого забвенья
Утратой тяжкою она потрясена!..

Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О ДРУГИХ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Александр Кузьменков: "Литература капитулировала перед одноклеточными"
Свет Малера в московском ноябре
Кинопремьеры второй половины ноября

В Москве

IV Фестиваль "Видеть музыку" закрыт
Сыктывкарская гофманиада на IV фестивале музыкальных театров России "Видеть музыку"
"Видеть музыку". "Шут" и "Свадебка". Итоговый обзор балетных постановок
Новости другого
ВСЕ НОВОСТИ ДРУГОГО
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть