Великий режиссер Сергей Михайлович Эйзенштейн (1898–1948) приступил к созданию исторической картины по личному поручению главы Советского государства Иосифа Виссарионовича Сталина. Летом 1937 года он познакомился с первоначальным киносценарием, который написал одаренный писатель Петр Андреевич Павленко (1899–1951).
Сергей Эйзенштейн на съемках фильма "Александр Невский". Фото: imdb.comПредполагалось, что фильм будет охватывать основные вехи биографии великого князя: разгром шведов в битве на Неве, победу над немецкими рыцарями на Чудском озере, поездку в Золотую Орду на поклон хану, возвращение на Русь и внезапную смерть в Городце от отравления. Заключительным апофеозом картины должна была стать Куликовская победа князя Дмитрия Донского, правнука Александра Невского, которая завершала историческую миссию освобождения Руси.
Предложенный сценарий очень понравился режиссеру, и он согласился начать работу над историко-биографическим фильмом. "Я в основном занят небезызвестным, модным сейчас героем Александром Невским, — сообщал он в одном из писем. — Чрезвычайно я также оказался довольным Павленко — и как автором, и как человеком. Скоро собираемся с ним в маршрут Новгород — Псков — Чудское Озеро — Владимир. Контуры вещи рисуются в высшей степени приятными".
Однако в авторский сценарий вмешался Сталин. Он тоже прочитал рукопись и красным карандашом провел черту после сцены разгрома немецких полчищ на Чудском озере.
"Сценарий кончается здесь! — отрезал он. — Такой хороший князь не может умереть!" И действительно: трудно было представить, что овеянный победами Александр Невский в три погибели склоняется перед ханом Золотой Орды, который к тому же замышляет его убить. Романтическая легенда входила здесь в резкое противоречие с исторической правдой. Народу нужна была чудесная сказка, вдохновлявшая на подвиг, и Сталин это понимал.
В кратком сталинском замечании крылось главное целеполагание: герой фильма Александр Невский должен стать бессмертным, сиречь святым. Значит, делать нужно не историко-биографический, а агиографический фильм, картину-житие, которая соответствовала бы христианским канонам.
И работа закипела. Опытный сценарист Петр Павленко составил текст главного героя на основе изречений из Нового Завета. Первое обращение Александра Невского к новгородцам, что он пришел в город не "любовником", а "воеводой", перекликалось с обращением Иисуса Христа к апостолам: "Не мир пришел я принести, но меч" (Мф, 10:34). Заключительная речь новгородского князя к кнехтам Тевтонского ордена: "Идите и скажите всем в чужих краях, что Русь жива", – напоминала наставление Господа ученикам: "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа" (Мф, 28:19).
И, наконец, крылатые слова Александра Невского: "Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет", – на самом деле являлись парафразой
"Взявшие меч — мечом погибнут" из Евангелия от Матфея (26:52).
В целом, киносценарий Петра Павленко был насыщен библейскими мотивами. Первая сцена рыбной ловли сетью сразу же отсылала к тому месту Нового Завета, где Иисус Христос звал с собой галилейского рыбака, будущего апостола Петра.
Другая сцена сожжения русских детей немецкими рыцарями в захваченном Пскове напоминала избиение вифлеемских младенцев по приказу царя Ирода.
Съемки сцены рыбной ловли для картины. Фото: eizenstein.museumpereslavl.ruВ работе над фильмом Сергею Эйзенштейну пригодился опыт изучения мираклей — средневековых христианских мистерий, для которых характерна простая черно-белая эскизность при полном отсутствии полутонов. Режиссер определял снимаемый фильм как серию "мчащихся фресок", имея в виду русскую фресковую живопись. Для создания полноценного иконописного образа главного героя он подобрал талантливого актера Николая Константиновича Черкасова (1903–1966), который обладал необходимыми данными: был высок, статен, "паче иных человек", и говорил низким, густым голосом, "аки труба в народе". Сергей Эйзенштейн размещал его в кадре таким образом, чтобы он становился похож на фигуру того или иного святого с православного иконостаса. "Образ Александра Невского должен быть светлым, сильным и суровым! — пояснял режиссер. — Невский одержим одной идеей о мощи и независимости родины, он горит этой идеей и потому побеждает".
Большое значение Сергей Эйзенштейн придавал историческим костюмам, которые должны были соответствовать эпохе XIII века. Поэтому в фильме одеяние девушки Ольги, к примеру, воспроизводило облачение равноапостольной княгини Ольги со старинной иконы. Шлем Александра Невского был изготовлен по образцу шлема его отца — Ярослава Всеволодовича, что хранился в Московской оружейной палате *. Причем вместо образа Михаила Архангела на налобной иконе был помещен образ Георгия Победоносца, который не имел негативной политической окраски, в отличие от Архистратига небесных сил.
К музыкальной аранжировке фильма Сергей Эйзенштейн привлек выдающегося русского композитора Сергея Сергеевича Прокофьева (1891–1953), которого ценил за уникальную способность "в звуках слышать пластическое изображение". Он попросил мастера представить "не вставные номера, не вкрапленную музычку, а цельный музыкальный замысел вещи", насыщенной духовными песнопениями XIII–XV веков. На основе эскизов, набросанных режиссером, Сергей Прокофьев создавал черновую музыкальную запись, по которой затем и производились съемки. В ходе последующего монтажа композитор доводил аранжировку до совершенства. Таким образом, визуальный ряд, составленный по принципу "звукозрительной партитуры", становился неразделим с музыкальным.
Премьера фильма "Александр Невский" состоялась 1 декабря 1938 года. Его успех был ошеломительным. Никто не сомневался, что Сергей Эйзенштейн сотворил шедевр. Высокую оценку дал картине и Иосиф Виссарионович Сталин, поскольку она отвечала строгим канонам патриотического искусства. Создатели фильма — режиссер Сергей Эйзенштейн, сценарист Петр Павленко, композитор Сергей Прокофьев, актер Николай Черкасов — были удостоены Сталинской премии первой степени.
Но самую высшую награду фильму "Александр Невский" присудил русский народ, который одарил его любовью и восхищением. Образ святого великого князя служил для него той путеводной звездой, что ведет через суровые испытания. А песня на стихи поэта Владимира Александровича Луговского (1901–1957) звучала как набат накануне Великой Отечественной войны:
Вставайте, люди русские,
На славный бой, на смертный бой.
Вставайте, люди вольные,
За нашу землю честную!
Живым бойцам почёт и честь,
А мёртвым — слава вечная.
За отчий дом, за русский край
Вставайте, люди русские!
От редакции:
Шлем Ярослава Святославовича. Фото: Шакко / Википедия
*
Уникальна и сама история появления в Оружейной палате шлема Ярослава Всеволодовича. Ярослав Всеволодович потерял его во время бегства с поля битвы при Липице весной 1216 года. Это сражение, состоявшееся 21 апреля 1216 года, оказалось самым кровопролитным времен княжеских междоусобиц на Руси. В схватке сошлись три сына великого князя владимирского Всеволода Большое Гнездо – Георгий и Ярослав Всеволодовичи против Константина Всеволодовича, который и заварил эту кашу, оставшись недовольным тем, как отец распределил наследство в виде уделов. Союзником Константина в битве был новгородский князь Мстислав Удалой (Удатный). Именно этот воевода в конце концов решил исход битвы, показывая пример новгородским полкам и лично врубаясь в сечу. Владимирцы дрогнули и побежали. Для князей Георгия и Ярослава исход битвы оказался постыдным: они бросились с поля боя впереди собственных ратей. Ярослав Всеволодович, спасаясь, скинул кольчугу и шлем в кусты и налегке пустился в свою вотчину Переяславль Залесский. Георгий Всеволодович скрылся во Владимире, притом в легендах сохранилось, что туда правитель прибыл в одном исподнем белье. Новгородец Мстислав Удалой был тестем князя Ярослава и после такого позора забрал назад в отчий дом свою дочь Феодору.
Шестью веками позже крестьянка из владимирского села Лыкова в окрестностях города Юрьева-Польского, собирая орехи в лощине, увидела на кочке некий поблескивающий предмет. Он оказался проржавевшим шлемом. Крестьянка отнесла находку церковному старосте. Тот разглядел на шлеме святой образ и передал архиерею. Церковное начальство переслало раритет в Санкт-Петербург, где император Александр I повелел осмотреть находку президенту Академии художеств Алексею Николаевичу Оленину. Изучая шлем, Оленин увидел на нем серебрение с позолоченными чеканными накладками, а на налобной пластине – образ Архангела Михаила, окруженный черненой надписью: "Великий архистратиг Господень Михаил, помоги рабу своему Феодору". Памятуя, что на Руси князья часто имели двойное имя: одно — данное при рождении, другое — при крещении, Оленин с уверенностью предположил, что шлем принадлежал князю Ярославу Всеволодовичу, отцу Александра Невского, крещенного как Феодор. Так он и сказал царю. И доспех был торжественно помещен в Оружейную палату Московского Кремля. Свою службу он сослужил еще раз, когда стал прообразом шлема для князя Александра Невского в одноименном фильме.
