Шаг в анимацию
16 сентября 2019
Денис Кирис: "Бюджет на культуру нужно увеличивать вдвое"
16 сентября 2019
В поисках "Фантастики". На экраны выходит анимационная комедия для всей семьи "Братья Медведи. Тайна трех миров"
13 сентября 2019
Четвертый фестиваль музыкальных театров России "ВИДЕТЬ МУЗЫКУ" начинает работу
12 сентября 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

22 ноября 2018 12:26

Математика и куклы: новые балеты в Большом театре

На Новой сцене Большого театра показали премьеру одноактных балетов – "Артефакт-сюиту" Уильяма Форсайта и "Петрушку" Эдварда Клюга

"Петрушка". Сцена из спектакля. Фото: Е. Фетисова
"Петрушка". Сцена из спектакля. Фото: Е. Фетисова

Оба балета – каждый по-своему — следуют давней традиции, одновременно её нарушая. Уильям Форсайт – живой классик, но такого типа, которого, как волшебника Гудвина из Изумрудного города, принято называть великим и ужасным. Многие не понимают, как к нему относиться.

С одной стороны, Форсайт работает с классической лексикой, в которой нетрудно узнать наследие эстетики девятнадцатого и неоклассики двадцатого веков. Но помещает все эти батманы и арабески в такой психофизический контекст, и так смещает центры тяжести танцующих тел, что привычные балетные па становятся почти неузнаваемыми. Не по внешнему рисунку, а по пространственно-хронологическому наполнению.

"Артефакт-сюита" — бессюжетный балет в двух частях. Его смысл — столкновения и противоборства танцевальных напряжений. Игра телесными ракурсами. Симметрия и ее нарушения (все делают одно, но кто-то все время выламывается из общего порядка).

Из разрозненных деталей складывается стройная картина. Кажется, что Форсайт не сочиняет, а монтирует свои композиции, как конструкции. Все эти молниеносные коллективные падения на пол. Внезапные опускания черного занавеса, а когда он снова поднимается — на сцене совсем другая картинка, другое построение. Задранная вертикаль — это нога балерины. Невозмутимая гибкость и откровенная спортивность – идеал танцовщицы, воспринятый Форсайтом от Баланчина.

Форсайт – математика и дисциплина, прежде всего. Но вот парадокс. Миф о формализме мастера, якобы использующего музыку как фон для своих экзерсисов, "Артефакт-сюита" стремительно развеивает. Бах в исполнении Натана Мильштейна и одинокий "живой" рояль с минималистскими каденциями рождают у Форсайта во многом разные решения, танцевальные и визуальные, вплоть до постановки света.

Черные колготки и золотисто-песочные трико, изменчивая светотень, приоритет солистов и " партерный" танец — это Чакона из второй Партиты для скрипки. Тела и даже отдельные па по-разному выглядят в разном освещении, что отважно корреспондирует с взлетами и падениями баховской музыки. Во второй части - темно- зеленые купальники, прыжки, танец кордебалета и ровность яркости софитов. Фактически Форсайт занимается цветомузыкой. Особого типа.

Наши танцовщики как солисты, так и кордебалет, танцуют увлеченно и броско, но все время смягчают предписанную жесткость. Видимо, это неизбежно. Есть "русский Форсайт", как есть "русский Баланчин", со всеми плюсами и минусами этого понятия. В то время как этот балет предполагает как бы "танцующую машину" (насколько человек может быть машиной), Ольга Смирнова и Семен Чудин напоминают о балетных лебедях и принцах, хотя сами по себе они –безусловные звезды яркого сияния. Вторая пара – Анастасия Сташкевич и Вячеслав Лопатин — танцуют гораздо точнее по отношению к архетипу балетов Форсайта.

Ольга Смирнова, Семён Чудин; Анастасия Сташкевич, Вячеслав Лопатин. Фото: Дамир Юсупов

Скрепляющей фигурой обеих частей балета становится загадочная женщина в голубом (Нелли Кобахидзе), производящая сложные пассы руками. Она – другая пластически, и, возможно (если включить воображение) – ее руки наколдовывают эти технологии освоения пространства. Когда воздух – будто плотная субстанция, и его будто нужно "проткнуть" руками и ногами. Когда сопоставляется разность скоростей движения (двух пар солистов и кордебалета). Когда главным становится контраст "походки роботов" (с пятки) и игра вытянутых в струнку носков. Или синкопы, пространственные " свинги", с хлопками ладоней.

"Петрушка" — очередная версия этого названия на музыку Стравинского (ею на премьере в Большом дирижировал Павел Клиничев), навеянная первой, легендарной постановкой Фокина-Бенуа, сделанной в начале двадцатого века для "Русских сезонов" Дягилева в Париже. Сюжет – вечная коллизия: некий Фокусник владеет тремя куклами – кичащимся физической силой, тупым Арапом, которого любит пустоголовая красотка-Балерина, отвергая влюбленного в нее утонченного лузера Петрушку. Арап убивает Петрушку, но герой бессмертен и бессильно грозит Фокуснику и миру.

Правда, в спектакле Клюга мало буквальной этнографии, которая есть в музыке и которая цвела пышным цветом у сценографа первой "Петрушки", Александра Бенуа, вспоминавшего старинные петербургские ярмарки и балаганы. В Большом театре действуют мобильные декорации в виде громадных цветных (не расписных, а монохромных) матрешек с лицами просветленных будд на боках. Этакие "дома" героев от сценографа Марко Япеля, с условным намеком. Непонятно на что: в героях балета нет и капли стремления к нирване. Есть жители этих "домов" – кордебалет, который, в общем-то, сам по себе, и бездумно веселится, только в финале скорбя над мертвым Петрушкой. И на фоне этой лубочной — не-лубочной картинки есть драма ведомых, угнетаемых ведущим. Одна из главных коллизий "Петрушки", как бы ее ни ставили.

Денис Савин (Петрушка), Екатерина Крысанова (Балерина), Георгий Гусев (Фокусник), Антон Савичев (Арап). Фото: Елена Фетисова

Она разыгрывается в смеси "кукольных" па с элементами балета и русского народного танца: нарочито "искусственные", угловатые и(или) разухабистые притопывания, не гнувшиеся, как у пупсов, руки, псевдо-кадрили с  "ковырялочками", девки— в платьях с намеками на игрушку, парни — в шубах на голое тело. И все это — как с модного подиума (художник одежд — Лео Кулаш). Можно увидеть сувенир "а-ля рюсс". Можно — мир вневременного жестокого эксперимента с человеческим порогом чувствительности. В общем, это жизнь марионеток. 

Кроме Фокусника-кукловода (Георгий Гусев). Чья зловещая фигура в черном (снаружи — как душа внутри) кажется, вездесуща в этом мире и, кажется, находит особенное удовольствие в манипуляции другими.

Трости, которыми Фокусник формирует пластическое поведение главных героев, то и дело превращаются в рапиры, ими можно проткнуть насквозь. А деревянные остовы кукол-марионеток, а может, бездушные манекены, которые буквально носят на себе герои – способ показать, что живое тело танцовщика – не тело вовсе, а душа. Хоть равнодушная, как у балерины (Екатерина Крысанова) и Арапа (Антон Савичев), хоть страдающая, как у Петрушки. (Денис Савин). Кстати, танцуют все они замечательно.

Финал – душа убитого Арапом Петрушки "улетает" в небытие, ведомая неким петрушечным двойником, а на земле валяется лишь бездушная деревяшка. А самый конец — как у Фокина: бессмертный страдалец машет руками миру. Что он говорит? Если бы знать.
 
Также читайте на портале Ревизор.ru: Интервью с Эдвардом Клюгом
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О ТЕАТРЕ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Шаг в анимацию
Денис Кирис: "Бюджет на культуру нужно увеличивать вдвое"
Русский прорыв в Москве. Егор Летов в "Программе А"

В Москве

В поисках "Фантастики". На экраны выходит анимационная комедия для всей семьи "Братья Медведи. Тайна трех миров"
Встреча через столетие. Капелла имени Юрлова и Оркестр имени Осипова в гала-концерте к юбилею первого совместного выступления
В Театре Олега Табакова открыли новый сезон
Новости театра
ВСЕ НОВОСТИ ТЕАТРА
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть