С большим удовольствием я вспоминаю первое концертное исполнение «Весны священной» на следующий год – триумф, какой редко выпадает на долю композитора. Было ли признание со стороны молодежи, заполнявшей зал Парижского Казино, чем-то большим, нежели простой пересмотр осуждающего приговора, вынесенного год назад столь некрасивым способом, говорить не мне, но я полагал, что речь шла о гораздо большем.
При сочинении "Весны священной" я не руководствовался какой-либо системой. Когда я думаю о других интересующих меня композиторах того времени – о Берге, талант которого синтетичен (в лучшем смысле этого слова), Веберне, который был аналитиком, и Шёнберге, соединявшем в себе оба эти свойства, – насколько же их музыка кажется более теоретической, чем "Весна священная"; и эти композиторы опирались на великую традицию, тогда как "Весне священной" непосредственно предшествует очень немногое. Мне помогал только мой слух. Я слышал и записывал только то, что слышал. Я – тот сосуд, сквозь который прошла «Весна священная".
Игорь Стравинский.