В ней сошлось всё – с одной стороны, символика названия самого фестиваля, потому что именно ей была посвящена в 1936 году разгромная редакционная статья в газете "Правда" под названием "Сумбур вместо музыки", статья, ставшая символом агрессивного невежества и удушения искусства, статья, определившая на многие годы вектор, возможности и границы развития искусства в СССР.
С другой же стороны, эта опера стала мировым шедевром. Конечно же, некорректно выстраивать произведения искусства по ранжиру, но на мой взгляд, она находится среди тех опер, которые максимально органично воплотили в себе все стороны оперного жанра – драматургию в её шекспировском понимании и музыку, как в её вокальном проявлении, так и в симфоническом развитии. "Леди Макбет Мценского уезда" – безусловная вершина оперного искусства XX века.
И её постановка в "Геликон-опере" также стала одной из вершин в очень большом репертуарном списке театра. Достаточно сказать, что спектакль Дмитрия Бертмана, премьера которого состоялась больше четверти века тому назад и в январе 2000 года удостоилась премии "Золотая маска" в четырёх номинациях.
В проекте удивительно органично слилось драматургическое видение оперных смыслов в мышлении и Д. Шостаковича, и Д. Бертмана – им обоим свойственно выявление истинных смыслов за внешними музыкальными или текстовыми "предложениями".
И в этом случае конкретный исторический антураж уже не является необходимым – действие происходит на фоне заводского очень условного стимпанка, с трубами, промышленными вентиляторами, такой же промышленной клетью, формально-универсальными костюмами – всё это сценически работает предельно органично (художники-постановщики Игорь Нежный и Татьяна Тулубьева). Трагедия не перенесена в другое время, она просто выведена из временного контекста и его ограничений.
"Леди Макбет Мценского уезда" представляет именно ту, первоначальную версию оперы (вторая под названием "Катерина Измайлова" с 1962 года после десятилетий запрета была поставлена в Московском музыкальном театре им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, и в дальнейшем в оперных театрах СССР и России шла именно она). Тем интереснее было увидеть и услышать оригинал.
На самом деле различия не столь уж велики. Они в значительной степени относятся к редакции текста и музыкальным изменениям в сцене с Аксиньей в сторону смягчения жёсткости происходящего. Но при этом из второй редакции, к сожалению, исчезли не очень большие, но музыкально интересные фрагменты, такие, например, как удивительно лиричный "микроноктюрн" перед сценой свадьбы.
Но главное в спектакле, конечно же, полное отсутствие так называемой "оперной условности". Опера выстроена в двух актах, они, естественно, достаточно велики по размеру, но при этом нет ни секунды "пустого" времени. Как бы мерцают, перемежаясь между собой, разножанровые кульминации спектакля. Они могут быть тихими и максимально напряжёнными, как арии Катерины (Елена Михайленко), они могут быть шоковыми, просто ударом небес, как, скажем, начало Пассакалии attacca после "Ныне отпущаеши…" Священника (Михаил Гужов), это может быть совершенно неожиданное воплощение Учителя (во второй редакции он местный Нигилист) в виде кришнаита (Даниил Гаркунов), это счастливый поцелуй Квартального (Михаил Никаноров) и Задрипанного мужичонки (Михаил Серышев), когда тот приносит радостную для полицейских весть о происшествии на свадьбе – сцена, практически буквально повторяющая знаменитое граффити Дмитрия Врубеля на Берлинской стене, стулья на свадьбе, одним движением превращающиеся в лагерную ограду в следующей картине.
Это стиль "Геликон-оперы" – каждый момент на сцене любого артиста – спектакль, образ. Борис Тимофеевич (Дмитрий Скориков) не злодей, не зомби какой-нибудь. Всё, что он делает, это просто норма, ничего, как говорится, личного, естественное положение дел. Для Аксиньи (Майя Барковская), всё, что происходит, тоже более-менее нормально. Каждый из персонажей исполняет свою роль в этом социуме – Зиновий Борисович (Давид Посулихин), Сонетка (Александра Ковалевич) или Сергей (Сергей Абабкин). Единственный живой человек со своей страшной трагедией здесь – это сама Катерина Львовна.
"Леди Макбет Мценского уезда" – это огромное масштабное полотно. Помимо глубоко камерных, интимных эпизодов, перед нами предстают хоровые сцены совершенно разного плана (главный хормейстер Евгений Ильин) – и карикатурно-харáктерные, такие, как сцена свадьбы или сцена в полицейском участке, и трагедийно-эпический хор каторжников в финале оперы.
И, конечно же, как всегда, самых искренних слов восхищения заслуживает оркестр театра. В завершающий день фестиваля за пультом находился Феликс Коробов. Это труднейшая для оркестра партитура, в которой чередуются мощные туттийные эпизоды с филигранной сольной и ансамблевой работой.
Перечислить всех невозможно, поэтому я прошу прощения у тех, кого здесь не упомянул. Восхищаюсь всеми.
Итак, соло на флейте-пикколо – Татьяна Гониашвили, гобой – Майя Бакум, английский рожок – Александр Бражник, контрафагот – Сергей Гусев, арфа – Валентина Борисова, скрипка – Ирина Чепижная…
Всем оркестрантам – мой поклон и аплодисменты.
