Наш прославленный Большой театр отмечает 250-й сезон серьёзными, масштабными работами в оперной отрасли на радость публике. За февральской премьерой "Турандот", поставленной российской командой, грядёт мартовская новинка - опера "Отелло" Верди, осуществляемая итальянцами во главе с режиссёром Джанкарло Дель Монако. Земляки великого Джузеппе подгадают как раз к дню рождения театра-юбиляра. Музыкальным руководителем и дирижёром обеих постановок неизменно - маэстро Валерий Гергиев.
Своим либреттистам Джузеппе Адами и Ренато Симони Пуччини писал, что сказку (фьябу) "Турандот" Карло Гоцци, нужно «прочитать современными глазами». Режиссёр-постановщик Алексей Франдетти, несомненно, также рассмотрел историю недосягаемой китайской принцессы через острую призму злободневности, уведя размышления в феминистическую направленность сегодняшнего мира. В империи правителя Альтоума правит власть женщин. Его дочь Турандот - истинная владычица Поднебесной. Жестокий цинизм самодостаточной женщины не верит в мужскую любовь, мстит мужчинам с особым наслаждением.
Такая режиссёрская постановка вопроса не предоставила возможность титульной героине измениться под влиянием любви и вылилась в финале казнью принца Калафа, как и других претендентов на руку и сердце Турандот. Апофеоз финальной сцены, построенной на тематизме партии Калафа, гимнически прославил не соединение двух любящих сердец и "таяние" гордыни Турандот. Возможно, драматургическая концепция оперы утверждает возвращение матриархата, общества в сегодняшнем мире, где во многих странах руководящие посты занимают женщины. Здесь роль палача и стражи (а-ля НКВД) играет женский миманс.
Как бы то ни было, грандиозность и масштаб зрелища впечатляет и захватывает. Художник-постановщик Вячеслав Окунев создал подобие Запретного города и Великой стены одновременно. Конструкция раздвижных огромных модулей уходит под самые колосники. Смысл воздвигнутого в том, что находящиеся за стеной на вершине социальной пирамиды страшно далеки от народа. И не важно, что время происходящих событий перенесено в условность Культурной революции коммунистического Китая с серо-грязными костюмами массовки в стиле повседневщины.
Художник по свету Глеб Фильштинский в основном выдерживает мрачную световую тональность. Она резко точечно просветляется в массовых сценах, когда хор появляется в красно-белом полуспортивном фасоне с намёком на традиционный стиль в конце первого акта и в завершающей сцене оперы, где единственный раз все участники одеты в национальные костюмы в золотом монохроме. Первый выход принцессы в чёрных обтянутых брюках и красной кожанке отсылает к "революционности", а в финале Турандот-победительница предстаёт также в золотом сложном наряде и головном уборе.
Император Альтоум (Роман Муравицкий) восседал на высоких носилках в царственном облачении, как дряхлое напоминание прежней власти контрастировал картинке массово-спортивного шествия. К нему, будто на трибуну к Сталину, охранник поднял маленькую девочку, которая вручила букет красных гвоздик вождю. Но диктатор в этом государстве вовсе не он, а его дочь.
Динара Алиева (Турандот) была безупречна в исполнении. Её сценическое обаяние и женская мягкость, которая, особенно в мизансценах с детьми, сквозила чрез необходимый образ тирана, стушёвывали предполагаемую жестокость персонажа в контексте Алексея Франдетти. Режиссёр, который известен постановками хеппиэндовских мюзиклов, на этот раз проявил кровожадность - по приказу Турандот женщина-палач, танцуя вокруг Калафа, уводит его на казнь.
Михаил Пирогов (Калаф) уверенно брал все высоты, преодолевал трудности, голос звучал ясно, без натуги. И образ артист создал вполне убедительный - идущего к своей цели человека, у которого любовь и стремление к победе переплелись воедино. Альбина Латипова (Лю) тронула сердце публики в своей трагической сцене. Илья Легатов (Панг), Андрей Нюхалов (Понг), Илья Быканов (Мандарин), артисты Молодёжной оперной программы Большого театра, приняли участие в исполнении. Валерий Абисалович Гергиев сознательно делает ставку на молодёжь, постоянно привлекая молодых певцов к участию в спектаклях.
Озвучание пуччиниевской партитуры оркестром освещало яркой красотой мрачную темноту сценического визуала. Выразительность мощных крещендо тутти, тончайшие пианиссимо аккомпанемента ласкали слух роскошью палитры. Харизма маэстро Гергиева, как всегда, предопределяла и направляла музыкальную ткань.
Нефритовой хрупкой красавицы Турандот, традиционно появляющейся на мировых подмостках, в постановке Большого нет. Здесь существует Турандот XXI века, который, вероятно, и диктует такой образ и трактовку в современных реалиях.
