Прежде всего, необычна изысканно простая черно-белая тональность спектакля, избранная хореографом Э. Алиевым в союзе с известным театральным художником Семеном Пастухом. Периметр сцены замыкают белые прямоугольные строения, напоминающие стены домов. На черном небе – белый круг луны, озаряющей сцену каким-то призрачным сиянием. Однако ночное светило здесь отнюдь не знак времени суток, а черное пространство - не ночь. Скорее, это метафора атмосферы спектакля – я непривычно и неожиданно суровой, где луна воспринимается как беспристрастный и безучастный взгляд из Космоса на деяния обитателей Земли.
Черный цвет доминирует и в облике персонажей. Кордебалет и солисты – герои различаются разве что покроем и деталями костюмов: фиолетовых у семьи Капулетти, сине-голубых – у Ромео и его друзей. Только облачение родителей Джульетты и ее жениха Париса орнаментировано золотом. Принадлежность к разным кланам ненавязчиво отмечена фиолетовыми и голубыми вкраплениями в одежды горожан. Одна Джульетта выделена на черном фоне светло-розовым платьем (художник по костюмам – Лилия Хисматуллина).
Белое оформление сцены возникает в камерных эпизодах: спускаемые с колосников полотнища, замыкая пространство, образуют интерьер дворца Капулетти. Украшением служат лишь канделябры и люстра. Также скупо и "адресно" в картину народного праздника вписана небрежно наброшенная на колосники гирлянда лампочек. Но светящийся круг луны присутствует и здесь, просвечивая сквозь белые занавеси интерьера.
Еще одна любопытная и многозначительная деталь оформления – обломки античных статуй на крышах домов, притом обломки "со смыслом". Это либо обезглавленный могучий торс, либо прекрасные головы без торса. В финальной сцене на кладбище эти изваяния окружат помост, на котором упокоятся Ромео и Джульетта, как скорбное напоминание об ушедшей великой эпохе и как знак-метафора трагической участи героев.
Действие открывает картина веронской улицы, но как необычно ведут себя обитатели города! Вместо непринужденного веселья уличной толпы – размеренное шествие. Простолюдины исполнены чувства достоинства, однако настораживает механистичность их движений и массовидность людей, неотличимых друг от друга. Предчувствие не обманывает: из-за сущей безделицы толпа взрывается агрессией. Разгорается жестокая битва, и только появление высокопоставленного лица останавливает побоище.
Дальнейшее подтверждает и развивает образ-идею зачина спектакля. Клан чопорных аристократов оказывается столь же монолитным, безличным, но еще и нетерпимым к проявлению индивидуальной воли. Притом мотив вражды кланов, как и противостояния поколений – "отцов-феодалов" и "детей", исповедующих новую мораль Возрождения, практически отсутствует. Опущены и подробности действия ради предельной "вневременности" и укрупнения конфликта.
В трагедии Шекспира и – особенно – в музыке Прокофьева, захватывающей контрастом высокой лирики и устрашающих, мрачных образов, с леденящими душу аккордами медных инструментов, проведенными четырежды, Алиев услышал грозное предупреждение человечеству. Обезличенный мир опасен, чреват разгулом разрушительной энергии, ведущим к кровопролитию и гибели. Такому миру грозит самоуничтожение. И только самоотверженная любовь юных героев, наперекор обстоятельствам выбравших свою судьбу, оставляет слабую надежду на спасение. Такова генеральная идея этого жесткого, умного спектакля.
По-хорошему рациональна, строго выверена хореография Алиева: комбинации движений образуют содержательную систему, построенную на повторах и развитии танцевальных лейтмотивов. Регламентированному, преимущественно партерному танцу горожан и знати противопоставлен динамичный, широко охватывающий пространство сцены танец Ромео, Меркуцио, Бенволио. Классическим танцем наделены и родители Джульетты, Тибальт, Парис, Кормилица.
Только однажды безупречно строгую логику хореографической драматургии нарушает непредвиденный эпизод. В картине народного гулянья четверо парней – Александр Ермохин, Артем Данилов, Николай Мезин и Даниил Павлюков – под водительством Меркуцио откалывают плясовой экспромт в стиле хип-хоп, с требуемой сноровкой и азартом. Что это – разрядка напряжения перед жестокими боями с гибелью Меркуцио и Тибальта или прямая отсылка к современности? Каждый решит по-своему, а публика с восторгом принимает остроумную шутку, отдавая должное мастерству исполнителей.
Остроумно и доходчиво, как репетиция мнимой смерти Джульетты, решен эпизод со снадобьем, которое ей дает падре Лоренцо. "Выпив" напиток, Джульетта "умирает", падая на руки падре. Он поднимает ее вытянутое по горизонтали тело вверх и несколько раз медленно поворачивается вокруг себя. Опущенная наземь Джульетта "оживает", и зрительный зал окликается на эту сцену овацией.
Необъяснимое чудо любви юных героев воплощают дуэты – упоительно-счастливый – первый и трагический – второй. Слияние двух душ передано потоком изобретательных, невероятно сложных поддержек. Чего стоит придуманное балетмейстером небывалое движение, открывающее ночное адажио в сцене "У балкона"! Спустившись до середины лестницы и замерев над партнером, балерина прижимает согнутую в колене ногу к его груди, другую ногу вытягивает назад горизонтально полу и раскрывает руки. В этой летящей позе Ромео несет Джульетту, медленно двигаясь спиной, и кажется, она парит в воздухе, осеняя любимого распахнутыми руками. Восторженное состояние героев выплескивается в стремительный бег в разных направлениях, в унисонные полетные прыжки то порознь, то взявшись за руки. Комбинация согласных прыжков промелькнет и в драматическом дуэте-разлуке, но партерные и воздушные поддержки здесь зазвучат болью, отчаянием, надеждой…
После расставания с Ромео история Джульетты приобретает все более драматичный характер. Напряженность действия усиливается, а вместе с ним иссякает танец, чередуясь с изобразительной пластикой. Как бы прощанием с виртуозным танцем оборачивается лирическое интермеццо девушек в легких розовых платьях, пришедших поздравить Джульетту перед свадьбой с Парисом. Изящество симметричного рисунка, акварельная мягкость движений, которые поочередно подхватывают Кормилица, родители, Парис, оттягивает и по контрасту оттеняет трагическую развязку истории.
Приверженец театральности, Алиев в своих балетах всегда находит место для эффектов пиротехники или света. На этот раз он придумал использовать на протяжении всего спектакля лазерные лучи. Их яркие полосы то делят сцену на две части, то образуют треугольник с вершиной наверху и соответственно разделяют персонажей на две группы (уличная толпа) или отгораживают молодых героев от их антагонистов. В финале балета лучи создают поразительный эффект, притом не только визуальный, но и содержательный…
В черном провале сцены высвечен помост с телами Ромео и Джульетты. У его подножия – множество зажженных свечей, похожих на погребальный костер. Два ярких луча света – от помоста к колосникам, где они сходятся, образуют нечто вроде воздушного саркофага вокруг юных героев. Наполненный светом, он сияет во мраке как грань нерукотворного алмаза. По трагической красоте и не требующей пояснений символике этот финал можно сравнить с потрясающим финалом "Спартака" гениального Юрия Григоровича.
Финал. Ромео - Денис Клепиков
Исполнители массовых сцен и буквально все солисты с увлечением, на высоком профессиональном уровне воплотили задания балетмейстера. В главные ролях – два равноценных состава. Ирина Сапожникова – зрелая балерина, во всеоружии совершенного технического и актерского мастерства, привольно существует в образе юной Джульетты, с убедительной естественностью показывая ее духовный рост. Роль удалась и обаятельно непосредственной молодой солистке Ладе Сартаковой. Искренностью, не показным благородством подкупают оба Ромео – чистый сердцем Денис Клепиков и горячий, импульсивный Размик Марукян. Выразительны бесшабашный задира Меркуцио – Шизуру Като и Сергей Аманбаев; непривычно сдержанный, не лезущий на рожон Тибальт – Размик Марукян и Сергей Уманец; Кормилица – хлопотунья и до поры близкая подруга Джульетты – Мария Банникова и Анастасия Балуда. Превосходный ансамбль солистов тактично дополняют «немногословные» персонажи – родители Джульетты – Наталья Демьянова, София Клепикова и Эрланбек Байгуттуев, Михаил Шулаев; Парис – Лев Пономарев. Падре Лоренцо – Кирилл Трунин, Никита Филонов.
Профессиональная зрелость молодой труппы – заслуга преданных делу педагогов-репетиторов и, прежде всего, ее художественного руководителя Эльдара Алиева, неустанно шлифующего мастерство своих подопечных. Результат их творческого труда – глубокая, актуальная по смыслу, во всем необычная постановка балета "Ромео и Джульетта".
Фото предоставлены Пресс-службой Приморской сцены Мариинского театра
