Начнём с публикаций в газетах. На рязанские годы приходятся первые публикации Ивана Ивановича Макарова, пока активного коммуниста и комсомольца Рязанской губернии. Агитационная пьеса "Дезертир" написана им в 1920-м. 1922 и 1923 годами датированы два опубликованных в молодёжной губернской газете рассказа "Сапоги и масло" (1922) и "Первое воскресение" (1923). Все три произведения пока не найдены исследователями. По остальным газетным и журнальным публикациям – очеркам, рассказам и фрагментам романа, напечатанным в 1927-1928 годах («Крестом Гапона», «Зуб за зуб», «Аграфенино проклятье», «Ключ», «Только карты», «Десять минут», «Черви» и отрывков из романа «На пути» (впоследствии «Стальные рёбра»), а также вышедшем в центральном «крестьянском» журнале «Земля Советская» рассказе «Сырая глина» (1927, 1929), можно понять отправные точки литературного творчества Макарова. Одной из них, несомненно, является интерес к разным историям и преданиям, поведанным разными людьми. В рассказе «Зуб за зуб» (1927) это охотник-старик; он передал Макарову историю о «Волчатнике», пришлом в старообрядческое село Извеково, спрятавшееся в глухом уголке рязанской Мещеры:
«... И старик рассказал мне эту страшную повесть из жизни его дедов-извековцев. Свой рассказ он часто прерывал пояснениями от себя, делал выводы, то обвинял героев, то оправдывал их». (1)
В рассказе «Крестом Гапона» (1928) также «рязанского» периода Макаров опишет события, действительно произошедшие в его родном селе в 1905-1906 годах, и даже сделает сноску:
«Рассказ являет собой подлинную историю крестьянина с. Салтыки Рязанской губ. В. Еремина». Напишет и посвящение ему:
«Посвящаю памяти земляка, Василия Еремина» (2). О чём идёт речь в рассказе? «Об Игнате Разлатом будет речь», который вместе с сыном Семёном, одолжив «петицию Гапона» у близкого друга («петицию» прислал родной брат этого друга из Санкт-Петербурга), начал ходить по избам односельчан и читать её вслух. Разумеется, это не понравилось ни местному, ни уездному начальству... Конец рассказа «Крестом Гапона» таков: сын (Семён) – погибает, отец (Игнат Разлатый) сходит с ума.
На рязанском материале в те же годы двадцатисемилетний Макаров написал и рассказ «Сырая глина» о дореволюционном инженере Ф.Ф. Собесском, нашедшем в селе Загрядчине глину, годную для изготовления керамических изделий. Инженер не только изобретает новый вид поливы для горшков, но и «мраморную» глазурь для фаянсовой посуды. Феликс Францевич создаёт при новой советской власти артель, далее «завод», на котором станут трудиться местные крестьяне. В конце рассказа они отливают подарочную тарелку с изображением В.И. Ленина для своего директора – Семёна Семёновича Конькова (жители села Салтыкова Коньковы – ближайшие родственники писателя. – Авт.). При этом в «Сырой глине» часто упоминаются и газеты. То помощник «инженера Собесского» Вася прикроет газетой подарочное блюдо, чтобы его не увидел раньше времени директор завода Семён Коньков, то жена инженера Манечка, прочтёт в ней, что можно вернуться на родину, в Польшу и т. д. Наиболее яркий эпизод – публикация заметки и фотопортрета самого инженера в местной газете; он радуется ей, как ребёнок! Но жена Манечка вначале подумает, что нашёлся сбежавший от «восстания» их «загрядчинский» знакомый – Андрей Сергиевский. (В реальной жизни писателя имелся салтыковский священник Владимир Сергиевский, крестивший его в местной Смоленской церкви 19 октября (по ст. ст.) 1900 года – на второй день от роду). Сын того священника Алексей Сергиевский служил одновременно с учителем И.И. Макаровым в одной из трёх начальных школ села Салтыки (в 1919-1920 годах). Добавим, что рассказ «Сырая глина» опубликован в журнале «Земля Советская» в 1929-м, а написание его помечено самим Макаровым - «Солотча, 1927 г.» (3) (Солотча – ныне дачный посёлок под Рязанью. – Авт.)
В рассказе «В чужом вагоне» (1929) – иная история и создан он на основе уже «красноярского» — сибирского материала. Речь в нём, вероятно, впервые, идёт уже напрямую от лица рассказчика. Как и текст «Крестом Гапона», молодой Макаров посвящает его реальному лицу: «Марии Амосовне Низовцевой, «главному партизанскому врачу». В «Чужом вагоне» рассказчик описал трагическую историю гибели доктора, сражавшегося на стороне белых на Дальнем Востоке, от руки красного партизана Тимши. Рассказчик озвучил эту историю в купе поезда, едущего в Сибирь, главным образом для того, чтобы привлечь внимание понравившейся ему соседки по купе – Зинаиды Васильевны: та ехала с маленьким сыном в Иркутск на розыски мужа-доктора. Волею случая врач, убитый Тимшей, оказался её мужем; жена узнала его по фотографии, сохранившейся у рассказчика! (4)
В рассказе «Свобода» (1930), созданном также на «красноярском» материале, Макаров пересказывает историю с юношей, написавшем в опасном, но видном месте скалы слово «Свобода» в годы первой русской революции. На этот поступок его спровоцировал незнакомец: они встретились на самом верху одного из знаменитых красноярских «столбов». Юноше-Лёньке очень захотелось, чтобы незнакомец похвалил его:
«Вот, совсем мальчик, а куда залез». Лёнька напишет слово «Свобода» на опасном откосе и сорвется, дописывая полустёртую его отцом букву «С»... (5)
У Макарова есть романы, где встречаются «сельские» или «рабочие» корреспонденты газет («селькоры» и «рабкоры»), а также размышления о литературе того времени. В его первом романе «Стальные рёбра» (сам писатель датирует его написание 1927-1928 годами, а городами создания называет Красноярск и Рязань) появляется такой «селькор». И он впервые имеет имя – «товарищ Куркин». Товарищ Куркин приезжает в литературное село Анюткино по поручению руководства: понаблюдать за ячейкой местных коммунистов, особенно за его председателем – Филиппом Гуртовым (на последнего поступило два анонимных письма). Пробыв полмесяца в командировке, селькор пишет сначала очерк «в губернскую газету» о строительстве сельской общественной электростанции в Анюткине, а далее – задумывает написать и роман. Перед отправкой очерка товарищ Куркин несколько раз менял заголовки: «Социалистические корни», «Социалистические ветки», «Социалистические ростки» и наконец, – «Вперёд, к социализму!» Что же вышло с «очерком» Куркина, в котором он отводил первую роль в строительстве председателю партийной ячейки Филиппу Гуртову?
«Вскоре он увидел в газете заметку про Анюткино, подписанную его фамилией... Редактор до того исказил статью, что неисправленною осталась только авторская подпись».
Сам же литературный Куркин из «Стальных рёбер» очень похож на Ивана Макарова:
«В кабинет к секретарю укомпарта вошёл Куркин. Это был молодой парень, недавно переданный с комсомольской работы в уоно.
- Ты что звонил, Фомич? – развязно спросил он, кивнув на телефон».
... «Фомич», переговорив с Куркиным и поняв, что бывший ответственный комсомольский работник осознал важность данного ему партийного поручения, говорит ему следующее:
«- Пописываешь? – перевёл он разговор.
- Помаленьку балуюсь... Рассказик один окончил, кажись, вышел ничего, - сообщил Куркин и, пригнув разлохмаченную голову, натужно выдохнул: - Ой и трудно, Фомич!
- А ты не балуйся, а пиши дельней... Про партию рассказы больше пиши. Пусть в массы идёт». (6)
Одно из первых изданий романа "Стальные рёбра".
Говорится в «Стальных рёбрах» и о самой литературе. «Литературный крах, который потерпел Куркин со статьёй об анюткинской стройке, всё ж не убил в нём писательского зуда. Вместе с приходом весны его снова стали посещать щемящие сердце тоска и радость, выливаясь в желание поведать всему свету горькие и радостные свои думы и переживания... К этому времени и зародилось у Куркина решение написать роман о перерождении советской деревни». (7)
В исключительно интересной по замыслу, композиции и глубокой по смыслу повести раннего писателя, но уже «московского» периода (начинающегося с 1929 года) — «На земле мир. Записки тюремного надзирателя» — речь идёт от лица тюремного надзирателя городской тюрьмы Василия Андреевича. (Она помечена Макаровым - «Красково, 1930 г.»). И в этой повести есть человек, связанный с литературой! Это паренёк, попавший вместе с молодой беременной женщиной в тюрьму за разбрасывание антивоенных прокламаций. Оба приговорены к смертной казни. Юноша мечтал стать литератором и в одиночной камере писал и переписывал свою «Жалеечку», чтобы остаться в памяти людей. В повести он имени не имеет. (8)
К произведениям раннего Макарова также «московского» периода относится и повесть «Рейд Чёрного Жука» (1931, 1932). Она писалась, судя по дате, после повести «На земле мир...» в подмосковном Ильинском. Данное произведение имеет форму записок белого офицера Игнатия Багровского (ему для выполнения опасного задания даётся прозвище Чёрный Жук). Повесть заканчивается словами: «Книгу с этими записками мне передал красноармеец В... полка ОДВА. Больше о судьбе этой банды мне ничего не удалось узнать...». Игнатий Багровский – в числе первых героев, показанных в советской литературе 30-х годов не только жестоким врагом, но и человеком. Он дворянин по рождению, учился в гимназии, часто цитирует стихи, помнит свое родовое поместье Васильковское... И он же командовал отрядом белоказаков при «Мамонтовском прорыве», оказался за пределами родины, в русско-китайском городе Харбине и почему-то стал вести записки во время особого рейда по советской территории под видом красноармейцев. В данной повести постоянно упоминаются газеты. Чёрному Жуку интересно, что пишут о действиях его отряда в разных газетах: в том числе и иностранных; ему важно, что он «танцует первым»:
«Иностранные газеты пестрят статьями, «беспристрастно» оценивающими боеспособность Красной Армии с точки зрения объективной военной доктрины. Ребёнку понятно, зачем всё это. Что же, мир отдохнул от германской войны... Я первый стегну отвергнувшую меня».
Конечно же, белый офицер Игнатий Багровский подразумевает свою родину – Россию. Но он всем сердцем любит её, как и, наверняка, большинство членов его «банды». Характерно, что в конце данной повести, люди Чёрного Жука, выяснив, что окружены красноармейцами, перестали таиться; они задвигались, заговорили и стали разжигать костры: «никто не готовился к сопротивлению». Они находилось на территории своей родины. (9)
Данный литературный приём (записок и дневников главных и неглавных героев) Макаров применяет и в романе «Чёрная шаль» (1933, 1934). Главная героиня Прасковья Фёдоровна Горянова, находясь в тюрьме и ожидая-не ожидая исполнения смертного приговора, вначале не думает писать о событиях, приведших к заключению. Но... появляются «газетчики» и «литераторы»! Прасковья Горянова злится: все они хотят, чтобы в конце предполагаемой совместной «хроники» она вступила... в колхоз! При этом главная героиня не верит в свою смертную казнь: готовится к отбытию длительного тюремного срока. И она начинает вспоминать свою жизнь: так родится её собственная «хроника» — роман «Чёрная шаль» о противостоянии «белых» и «красных» сил в первое десятилетие советской власти на основе чисто «рязанского» материала. (10)
Роман «Миша Курбатов» (первое название «Бельё», 1934, 1936), судя по первой дате написания, создавался почти одновременно с «Чёрной шалью». И он написан от первого лица! Рассказчик (сам Иван Макаров?) оказывается в гуще происходящих в нём событий. Он лично знаком с главным героем – директором строящегося комбината-гиганта на Урале – Егором Ивановичем Курбатовым, знает его давнюю семейную историю с сыном Мишей, он почти всегда рядом с начальником, выполняет разные его поручения. Хорошо относится к рассказчику и секретарь парторганизации комбината Николай Миронович Гелинский, в шутку назвавший его «летописцем знаменской эпохи»: «Ты, летописец, проследи, как люди с разных сторон, разными дорожками и тропинками идут к нам на главный, социалистический путь человечества». В этом романе ясно даётся развёрнутая литературная позиция Макарова-писателя, вложенная в уста одного из главных героев – Миши Курбатова. «Миша высказал такую мысль, что в литературе нашей он замечает очень много преднамеренной расчётливости, то есть все события писателем укладываются, якобы, в соответствующий ящик с циркулярной наклейкой... Жизнь-то шире ящичков...». Он же, инженер-комсомолец Миша Курбатов, так рассуждает в романе о задачах литературы: «Он объявил, что если враждебный нам по идеологии писатель напишет о нас книгу, то будет пасквиль, а если писатель моды ради напишет о нас согласно заученным наклейкам, получится халтура. Сдержанная, суровая фиксация наших событий и наших людей, действительно сущих или вымышленных, но вероятных в нашей эпохе, их переживаний, реальных и законных, их чувств – их любовь и ненависть, вся их многогранность – вот что может выразить истинную нашу историю. При этом надо не только «отображать», надо мыслить вместе с эпохой, организовывать и вести вперёд». (11) Обратил ли внимание читатель на постоянное упоминание Макаровым слова «наше»: наши события, наша история, наша эпоха?..
Именно роман «Бельё», переработанный и переименованный в «Мишу Курбатова», стал отправной точкой репрессий, применённых к И. И. Макарову. Роман вышел в журнале «Новый мир» в 1934-м, далее появляется письмо Л.М. Коникова в «Литературной газете» с критикой и в адрес редактора (И. Гронского), и в адрес И. Макарова. Публикацию «Миши Курбатова» признают ошибкой. (12)
В последнем, незавершенном романе «Голубые поля» (1937), главы из которого выйдут лишь в 1959-м, после посмертной реабилитации И.И. Макарова в 1956-м, речь не ведётся напрямую от имени рассказчика, но в нём постоянно упоминаются реальные чёрточки самого писателя и всей его семьи. В «Голубых полях» достаточно эпизодов, связанных с газетами и той ролью, которые они сыграли в жизни автора. Известно, что в 1927 году, ещё живя и работая в Рязани, советский партслужащий И.И. Макаров, возглавляя землеустроительный техникум, принял участие во Всероссийском конкурсе ленинградского журнала «Мир приключений» с рассказом «Зуб за зуб». Он завоевал тогда третью премию. Сообщение об этом появилось в губернской газете «Рабочий клич», причём с фотографией самого директора! В последующие три года Макаров завоюет ещё две литературных премии: за участие в конкурсе центральных журналов «Всемирный Следопыт» и «Мир приключений» (с рассказами «На повороте» (1929) и «Замолк бубен» (1930). Как об этом говорится в романе «Голубые поля»?
Поздравление Ив. Макарову в губернской газете Рабочий клич, в связи с получением им 3-й литературной премии за рассказ Зуб за зуб. 1927 год.«Это было осенью 1928 года. Вдруг пришло двести рублей от Ванюшки – опять получил за статейку на каком-то конкурсе. Ивану Егоровичу до этого Ванюшкиного конкурса никакого дела нет, но эти деньги – последняя капля в его планах». (13). Каковы же планы Ивана Егоровича Сипаева? Сипаев-старший задумал открыть собственное дело в момент разворота государственной политики: ликвидации частной собственности! Что же он? Прочёл «статейку» Вани, присланную его родными в письме? Он забыл её в почтовом отделении...
К концу 30-х годов ХХ века газетные публикации носили, в первую очередь, идеологический характер. В них не только прославляли руководителей партии большевиков и звали на трудовые подвиги, но и клеймили неугодных, и не только врагов советской власти. Советский писатель И. И. Макаров испытал это на себе. В главной партийной газете того времени «Правде» появилась заметка о его «неэтичном отношении» к колхозу «Красный луч». Колхозника и писателя И.И. Макарова публично обвинили в денежной задолженности перед колхозом «Красный луч». Сам он подробно рассказывает эту историю в своём большом рассказе (или повести) «Дело 471» (1934). В «Голубых полях» также обозначена подобная ситуация; но колхоз называется «Красная поляна». Что в «Голубых полях»?
Видного калининского партработника Григория Сипаева (сына Ивана Егоровича), посмевшего критиковать вышестоящего начальника по фамилии Зук, начинают травить через краевую газету, задевая при этом имя его отца – председателя колхоза «Красная поляна». Характерен последний эпизод незавершённых «Голубых полей»: литературные Сипаевы не сдаются; они вступают в борьбу с наветом. (14).
Подведём некоторые итоги... Рязанский коммунист и комсомолец Иван Макаров, по его словам, начал сотрудничать с губернскими газетами с 1921 года. На май 1924-го – он в числе активных «рабкоров» и «селькоров». Вплоть до отъезда из Рязани (конец 1929 года) Макаров активно публикуется в губернских изданиях, а начиная с 1928-го – и в центральных газетах и журналах, создавая в общем-то идеологически выдержанные произведения. В Рязани он завершает и свой первый роман «Стальные рёбра»; и столетие спустя, на 2026 год, этот роман остаётся «визитной» карточкой Ивана Макарова! По словам советского литературоведа Вс. Сурганова, писатель-рязанец "
... опередил большинство своих товарищей «по перу» на многие и многие годы... ", а
«...его книги подготовили возможность широких эпических обобщений, сделанных Панфёровым, Шуховым, Шолоховым». (15)
Литература:
1. Макаров И. Чёрная шаль. - М. Московский рабочий, 1970. С. 349.
2. Макаров И. Крестом Гапона. // Газета Рабочий клич. Рязань, 1928. № № 139 – 143, июнь.
3. Макаров И. Сырая глина. // Земля Советская. Л. ЗИФ, 1929. № 12. С. 23 - 28.
4. Макаров И. Стальные рёбра. – М. Московский рабочий, 1964. С. 295-302.
5. Макаров И. Чёрная шаль. – М. Московский рабочий, 1970. С. 33, 213.
6. Макаров И. Стальные рёбра. - М. Московский рабочий, 1964. С. 117, 118, 159.
7. Там же. С. 117, 118, 159.
8. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 388, 380.
9. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 352, 273.
10. Макаров И. Чёрная шаль. – М. Московский рабочий, 1970. С. 33, 213.
11. Макаров И. Рейд Чёрного Жука. – М. Московский рабочий, 1966. С. 72, 73, 100.
12. Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР. Документы и комментарии. Т. 1. 1925 – июнь 1941 г. – М. РОССПЭН, 2010. С. 147.
13. Макаров И. Голубые поля. – М. Перо, 2024. С. 51.
14. Макаров И. Голубые поля. – М. Перо, 2024. С. 161, 165.
15. Сурганов Вс. Человек на земле. – М. Советский писатель, 1981. С. 149.
Об авторе:
Ольга Васильевна Сидорова (Ершова) живёт в Рязани. Публиковалась в газетах и журналах: «Приокская правда», «Рязанский комсомолец», «Литературная Рязань», «Литературная газета» (Москва), «Литературные страницы (Йошкар-Ола); альманахах «Эолова арфа» (Москва), «Паровоз» (Москва); в межнациональном журнале «Мир Шолохова» (Музей-заповедник М.А. Шолохова) и т.д.; в международном поэтическом сборнике «На одном языке», журналах «Кольцо А» (Москва), «Белая скала» (Крым), на федеральном портале «Ревизор.ru». Автор восьми поэтических сборников и двух книг прозы: документальных исследований о жизни и творчестве советского писателя Ивана Макарова (1900-1937).
