Камни как люди. "Артдокфест" подвел итоги в Москве и Санкт-Петербурге
13 декабря 2019
Поэт акварели фон Визин
13 декабря 2019
По ту сторону льда: Cirque du Soleil в Северной столице
12 декабря 2019
"Свет мой зеркальце скажи" или как читали "Университетские субботы" в Литературном институте
12 декабря 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Андрей Рубанов: "Правда там, где тебе больно"

Писатель Андрей Рубанов стал лауреатом российской литературной премии "Национальный бестселлер" 2019 года за роман "Финист – Ясный сокол".

Автор: Ревизор.ru
Андрей Рубанов. Фото Софьи Ремез из личного архива писателя
Андрей Рубанов. Фото Софьи Ремез из личного архива писателя

На сегодня на счету Андрея Рубанова пятнадцать опубликованных книг и несколько престижных литературных наград. Так, он дважды был дипломантом премии имени А. и Б. Стругацких: в 2010 году получил диплом за роман "Хлорофилия", в 2011 году – за роман "Живая земля". В 2017 году Рубанов стал лауреатом премии "Ясная поляна" за роман "Патриот". Этот счет далеко не закончен: с "Ревизором.ru" писатель поделился творческими замыслами о следующих книгах. Также Андрей Рубанов активно работает с кинематографом: он автор сценариев к фильмам "Викинг", "Вратарь галактики", сериалам "София" и "Мурка".

Победитель нынешнего "Нацбеста" "Финист - Ясный сокол" – многоплановое произведение, в котором усматриваются как минимум три смысловых пласта. Прежде всего, это увлекательный роман в жанре фэнтези, помещённый на "почву" Древней Руси. Многие, конечно же, помнят старый добрый советский фильм-сказку с таким же названием – о богатыре Финисте и его боевом товарище Соколе. Андрей Рубанов значительно усложнил сказочную канву. Его книга – интерпретация мифа о божественном женихе, прилетающем к земной девушке в обличье птицы; этот сюжет существует в греческой, арийской и праславянской мифологии. Правда, в книге Рубанова главный подвиг совершил не птицечеловек, хоть он и представлен существом высшего порядка, а его земная невеста Марья, прошедшая невероятные испытания, чтобы соединиться с возлюбленным. При желании в романе можно даже усмотреть намек на феминизм – женщина решает все проблемы, а мужчина-сверхчеловек позволяет себя любить и за себя бороться…

Второй смысл романа – яркая и вместе с тем тонкая сатира на общественный строй, разделенный на "касты", в котором людям воистину приходится подниматься над собой, чтобы перейти из одной категории населения в другую. А третий, разумеется – человеческие отношения и вечные вопросы: что такое любовь, что такое долг, честь, порядочность, ответственность, служение своему  делу, как жить по правде и по совести, и всегда ли эти понятия совпадают. Именно эти вопросы ставила фантастика во все времена, чтобы отвечать на них не напрямую, точно в букваре, а метафорически.

Но в библиографии Андрея Рубанова есть не только фантастические романы. Его первым опубликованным литературным опытом была книга "Сажайте, и вырастет" 2005 года с сюжетом сугубо реалистическим, хотя и тяжёлым: автор рассказывает о собственном опыте занятия бизнесом, в который он, выпускник факультета журналистики МГУ, окунулся с 1991 года, и о том, чем это кончилось. О пути, пройденном писателем (которому в июле исполнилось 50 лет) от автопсихологического романа "Сажайте, и вырастет" до мифологической эпопеи "Финист – Ясный Сокол", о том, чему он научился как человек и писатель за эти годы, Андрей Рубанов рассказал в интервью "Ревизору.ru".

Сегодня роман "Сажайте, и вырастет" уже стал библиографической редкостью. А жаль! Фото Е. Сафроновой

Андрей, Вашей первой опубликованной книгой был вышедший в 2005 году роман "Сажайте, и вырастет". Вы считаете, что начались в качестве писателя именно с него, или были еще важные для литературного становления опыты?

Я писать начал в 13 лет, это были фантастические повести, подражания Стругацким. Наверное, те первые опыты и есть самые важные. Да и роман, уже во взрослом возрасте, я написал только с третьей попытки. Для становления, если уж мы о нём заговорили, важно, что я был не один: помогали друзья, читали мою писанину и давали советы, поддерживали. Без них я бы ничего не написал. Были времена неуверенности, отчаяния даже. Но друзья всегда были рядом. Обратите внимание: 90-е годы сейчас не в моде, никто про них вспоминать не хочет, – а они научили мужчин дружбе. Настоящей, до крови. Чтобы выжить, мы сбивались в команды, в компании. В бригады и банды тоже сбивались, да. Но никто не существовал поодиночке, все держались друг за друга; если человек звонил в три часа ночи и говорил "приезжай", и бросал трубку - ты одевался и приезжал в ста случаях из ста. 
  
Вы говорите, что "лихие девяностые" научили мужчин дружбе. Но, судя по роману "Сажайте, и вырастет", они же научили людей и "подставам", в том числе таким серьёзным, как тюремное заключение человека в качестве владельца бизнеса, у которого на деле другой хозяин… Кстати, роман предваряет строгая фраза: "Все изложенные в тексте события, от начала и до конца, как в основном, так и в мелких деталях, являются вымыслом. Совпадения случайны. Аналогии беспочвенны. Цифры занижены". Кем же вам приходится главный герой-рассказчик Андрей Рубанов, журналист по образованию, писатель по несбывшимся мечтам, подпольный финансист, узник следственного изолятора в Лефортове, затем "Матросской тишины", обвиняемый в хищении государственных средств, которое не было в итоге доказано, отпущенный из-под стражи в зале суда? Это что, эксперимент писателя с авторством?..

Предуведомление о том, что всё – вымысел и цифры занижены, является частью игры. Точно так же поступил Захар Прилепин, назвав "фантасмагорией" свой последний роман "Некоторые не попадут в ад". В эту игру умеет играть только тот, у кого есть сильный материал, в случае Захара - война на Донбасе, в моём случае российская тюрьма 90-х. Понятно, что всё написано с натуры, понятно, что автор всё сам видел и во всём  участвовал, но лучше предупредить читателя, - он имеет дело с художественным миром, с литературой fiction. В любом случае, я исхожу из того, что реальность богаче всякого вымысла. Практика есть критерий истины, это не я сказал. Правда там, где ты сам потрогал, понюхал. Правда там, где тебе больно, правда там, где в тебя стреляли.  

"Больно" становится не только рассказчику, но и читателю. Некоторые цитаты из текста "Сажайте, и вырастет" буквально врезаются в память. Меня потрясло, например, такое откровение: "Если когда-нибудь кто-нибудь спросит меня о том моменте жизни, когда я испытывал наибольшее восхищение – я расскажу, что однажды мне была явлена ослепительная прелесть человеческой подлости. И я увидел, что на свете нет ничего прекраснее, нежели подлость – откровенная и беспримесная". Возвращались ли вы в дальнейшем творчестве к теме "прекрасной подлости" и как ее развивали? Не отразилась ли она в вашем новом романе "Финист – Ясный сокол", где, особенно в "мужской" половине героев, нет ни однозначно положительных героев, ни добрых поступков от них?

Настоящий герой (герой как персонаж) всегда амбивалентен, он сложный. Раскольников разве положительный персонаж? А Печорин? А Гумберт Гумберт? Даже самые хорошие люди иногда совершают плохие поступки. Я описал разных мерзавцев, некоторые кочевали из романа в роман. Все описаны с натуры, кстати. И ещё несколько мерзавцев не описаны, но надеюсь, это впереди. С человеческими пороками надо соприкасаться, знать их, иначе как мы научимся их побеждать?

Да, в отображении человеческих пороков писателю и карты в руки. Но другое ваше яркое высказывание – практически афоризм: "Слова – это всего лишь маленькие тюрьмы, а жизнь протекает за их пределами" – не забивает ли "гвоздь в крышку гроба" писательства как такового?

Теоретически писатель заперт внутри языка. Отношения с языком интимны. Для древнего воина инструментом самореализации был меч. Воин вступал с мечом в отношения, давал ему имя, разговаривал с ним. Без меча он был никто. Меч подчинял себе владельца. Так же и писатель: язык есть его меч. Он добивается цели при помощи меча (языка). Меч и даёт ему, и отнимает у него. 

Андрей Рубанов. Фото Сергея Тарасова из личного архива писателя.

Пусть уж лучше не отнимает, а приумножает… Название книги "Сажайте, и вырастет" звучит как пророчество. Оно оправдывается?

Если мы говорим про тюрьму, то есть два мнения, Солженицына и Шаламова. Первый считал, что тюремный опыт укрепляет человека и в целом может быть полезен. Второй утверждал обратное – никому такой опыт не нужен, тюрьма и лагерь убивают человеческое. Истина, наверное, где-то посередине. Я сидел в тюрьме всего три года и не имею морального права спорить с Шаламовым, отсидевшим 17 лет. 

К слову о писательских "экспериментах" с авторством. Вы разделяете опасение многих литературных деятелей о том, что автор сегодня из прозы "уходит", "размывается", теряет индивидуальность, харизматичность – ваш взгляд на эту тенденцию?

Нет, не согласен, конечно. Автор ведёт читателя по истории. Читатель полностью подчинён воле автора. Обратите внимание, как провалилась идея создания "интерактивной" литературы, где читатель мог бы сам выбирать варианты развития сюжета. Читатель – всегда ведомый. Автор охотится за катарсисом, а охота – азартное занятие. Читатель доверяется автору с удовольствием. Это чудо и таинство. Читатель всегда холоден, скептичен, он сам себе умник, он видывал всякое – но он открывает книгу и вдруг погружается в другой мир. И если автор хорош – читатель ему потом всю жизнь благодарен. Без сильной уникальной авторской воли нет ни книги, ни фильма, ни скульптуры, ни живописного полотна. 
 
У вас в фейсбуке недавно появился похвальный отзыв о "новейшем" романе Ольги Погодиной-Кузьминой "Уран", действие которого происходит в Эстонии, в 1953 году, на строительстве комбината по переработке урановой руды. По вашим словам, это микс производственного романа с авантюрным. Но вот собственно производственными романами наша литература сегодня очень бедна. Как вы думаете, почему практически никто не пишет о работе обыкновенного завода, о жизни его простых работников – станочников, инструментальщиков, токарей, слесарей, а романы "изнутри" какой-либо профессии касаются банкиров, юристов, предпринимателей?..

Я знаю точный ответ: такие истории не востребованы современным читателем. Особенно не востребованы истории про бизнесменов и буржуазию. Классовая теория работает: бизнесмены классово чужды широкой аудитории. Ольга не делала производственный роман, там скорее сплетение частных историй, и это правильно. Умение описывать частную жизнь, частные рефлексии, семью, быт, секс, – и есть признак мастерства.

Производственные романы не востребованы, их никто не пишет и не читает, потому что сама идея труда, созидания исчезла из общественной повестки. Сейчас наше общество движется вперёд на цинизме, на каких-то отрицаниях, на противостояниях с врагами. При социализме было то же самое, но была и мощная пропаганда труда и созидания. И наслаждения от этих процессов. Сейчас такой пропаганды нет. Труд превратился в повинность и эксплуатацию. Для менеджера среднего звена 12 часов работы в день - это норма. У меня так работает жена брата, специалист высокого уровня в огромной металлургической компании. Она своих детей видит только спящими, и сама приходит домой только чтобы переночевать. Мы имеем дело с колоссальным идеологическим просчётом. Нельзя, чтобы труд не уважали. Запад весь стоит на протестантской этике, на уважении к труду и созиданию. В этой сфере нам надо срочно что-то делать.
  
Большинство ваших книг написано в жанре фантастики или социальной фантастики. Почему так? Потому, что стремились к нему сызмальства, по вашим же словам: "В тринадцать с половиной лет я твердо решил, что стану писателем-фантастом и превзойду мастерством любимых мною авторов – братьев Стругацких"? Или были и другие, позднейшие стимулы?

Это неверно, у меня фантастики – четыре книги, остальное – автобиографические вещи, контркультура. После Стругацких было такое же сильное увлечение Лимоновым, он показал мне обратную сторону жизни, тёмную, и научил бесстрашию, научил быть злым, научил быть животным. Потом были и другие увлечения. Литература бездонна, в любой момент из глубины может всплыть книга или писатель, который тебя перепашет. В тюрьме у меня была книга "Философия права" Гегеля, я на ней плотно сидел целый год. Сейчас бы в жизни не стал читать, а тогда она меня спасла. Один абзац про свободу я даже наизусть выучил, специально. Сейчас с трудом вспомню. Там говорится о том, что никакой свободы нет, потому что мы выбираем из предложенного. Из того, что есть.   

Фото: papawillcall.ru

Сегодня, получив за "Финиста" "Нацбест", вы считаете, что превзошли Стругацких? 

Превзойти, в кавычках, Стругацких, может, и возможно, но незачем. Надо смотреть вперёд, а не назад. Стругацкие жили давно, свои лучшие вещи они написали в 60-е, с тех пор полвека прошло. Сейчас они отлиты в бронзе, авторитетные классики первого ряда, со всеми преимуществами и недостатками этого статуса. Моя задача – взять от них всё лучшее. Жаль, я не смог пожать руку Борису Стругацкому, хотя мог бы. У нас было с ним только заочное общение. Он читал мои книги и отозвался положительно. У меня есть диплом с его подписью. Для меня Стругацкие – это как Джон Леннон, или как Цой, или как Высоцкий – идолы, существующие в каком-то другом слое реальности. Мне нравится, что они остались, не устарели, востребованы.

Мне тоже это нравится! А вам лично что еще интересно открыть в литературе, какие темы осветить?

Я стараюсь не мыслить "темами", а просто следую жизненному потоку, и книги мои проще всего воспринимать как поток сознания. Обычно хочешь поднять какую-то тему – а в процессе работы появляется другая тема, а когда выходит книжка – оказывается, читатели нашли там совсем третью тему. Следующий роман будет фантастический. Я нашёл интересные факты из истории православного христианства. Давно придуман, осталось написать.

Видимо, так и произошло со мной при чтении "Финиста – Ясного сокола", в котором я увидела прежде всего социальную сатиру. Но, по-моему, лучше, когда читатели выдвигают много толкований твоего текста, чем когда их мало или вообще нет. Спасибо за интервью и удачи в работе над следующим романом!
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О ЛИТЕРАТУРАХ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Камни как люди. "Артдокфест" подвел итоги в Москве и Санкт-Петербурге
Поэт акварели фон Визин
Даяна Гофман: "Наша профессия прекрасна"

В Москве

"Свет мой зеркальце скажи" или как читали "Университетские субботы" в Литературном институте
"Эль Система" по-венесуэльски в московском "Зарядье"
Праздник и традиции в Рахманиновском зале
Новости литературы
ВСЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть