Поэтические миры Тарковских

Свиданий наших каждое мгновенье 
Мы праздновали, как богоявленье, 
Одни на целом свете. Ты была 
Смелей и легче птичьего крыла, 
По лестнице, как головокруженье, 
Через ступень сбегала и вела 
Сквозь влажную сирень в свои владенья 
С той стороны зеркального стекла.

Они действительно переносят в прошлое, отсылают прямиком к творчеству и жизни режиссёра. Дополнены работы фотографа Виктории Ивлевой интервью и текстами Уллы Тилгерн – шведской журналистки, которые отправились в Готланд, где снималась картина “Жертвоприношение”, и пообщались с местными жителями, работавшими над фильмом вместе со съёмочной группой: актёром-любителем, вышивальщицей, официанткой, менеджером отеля, поваром. 30 лет их никто не спрашивал о Тарковском.  

Фото: Дмитрий Лихачев

Каждый из них рассказывал о своём вкладе в общее дело, делился ценными воспоминаниями.

Но 15 января выставка сделала скачок в более раннюю биографию Тарковского – к фильму “Зеркало” – одной из самых известных работ Андрея Арсеньевича. Предварила показ фильма лекция Ольги Седаковой, которая рассказала о поэзии Арсения Тарковского, прекрасного русского поэта, чьими стихами пронизан весь фильм.

 

Когда настала ночь, была мне милость 
Дарована, алтарные врата 
Отворены, и в темноте светилась 
И медленно клонилась нагота, 
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" — 
Я говорил и знал, что дерзновенно 
Мое благословенье: ты спала, 
И тронуть веки синевой вселенной 
К тебе сирень тянулась со стола, 
И синевою тронутые веки 
Спокойны были, и рука тепла. 

Фото: Дмитрий Лихачев
 

“Поэтическое слово отличает не столько смысл, сколько сила. Поэзия – это язык значительности”, – так начала свой рассказ Ольга Александровна. И для Андрея Тарковского воплощением поэзии был отец – Арсений Александрович. Именно из его поэзии сын возьмёт образы зеркала, воды, которые как бы соединят их творчество, их судьбы, их взгляды. “Творческое начало поэзии Тарковского-отца можно увидеть уже в первом фильме Андрея – “Ивановом детстве”. Он сам говорил: “Отец научил меня видеть вещи”. И действительно, в кинематографии Тарковского-сына часто можно встретить персонажей отца, а также образ ребёнка с особым взглядом.


Фотоархив. Тарковский на съемках "Зеркала" Фото: http://medsmax.livejournal.com/407124.html

Со стихами Арсения многие познакомились именно после выхода фильма “Зеркало” – их записывали со слуха, читали, наслаждались, лишь после узнавая, кто автор. И они завораживали.

 

“Я чувствовала, что они мне не просто нравятся, но меняют мою жизнь”, – поделилась Ольга Седакова. – “Не только его темы, смыслы, но и его материя, в сравнении с традицией того же Мандельштама, стала проще, легче. Это доходит порой до нечленораздельных звуков – это музыка. Музыка, которая слышится в жужжании шмеля, ворковании голубя. Это не мелодия, вышедшая из-под пера композитора, но та, которая живёт в природной колыбели”.

 

А в хрустале пульсировали реки, 
Дымились горы, брезжили моря, 
И ты держала сферу на ладони 
Хрустальную, и ты спала на троне, 
И — Боже правый! — ты была моя. 
Ты пробудилась и преобразила 
Вседневный человеческий словарь, 
И речь по горло полнозвучной силой 
Наполнилась, и слово ты раскрыло 
Свой новый смысл и означало: царь.

Гёте писал: “Истинная поэзия возвещает о себе тем, что она, как земное Евангелие, умеет освободить нас от тяготеющего над нами бремени – своей внутренней ясностью и внешней прелестью. Как воздушный шар она поднимает нас вместе с нашим балластом в горние сферы и показывает нам перепутанные земные пути с высоты птичьего полёта”.

Эти слова в равной степени применимы к обоим Тарковским. Впрочем, их вообще сложно разделить – мировоззрение отца очень повлияло на сына и их нити сплелись очень крепко. Полёт, такой, когда не просто забываешься, но чувствуешь, что есть тяжесть, видишь сложности, однако всё равно поднимаешься ввысь – вот характерные черты поэзии Арсения. А образ воздушного шара, прекрасно воплощающий эти мысли, не раз встречается в кинематографии Андрея.


Фотоархив. Тарковский на съемках "Зеркала" Фото: http://medsmax.livejournal.com/407124.html

Фильмы Тарковского не обладают лёгкостью расшифровки. Но объяснять, что его символы значат, зачем они так сплетены – было бы насилием над художественным смыслом. Это не конструктор, где можно сложить элементы”. Поэзия – свобода, способ вырваться из чётко обозначенных рамок. Не всегда нужно объяснять, переводить всё в точную прозаическую форму, конкретизировать. Главное – почувствовать значительность любой детали, которая для обычной жизни может ничего не значить. “Его фильмы – как бы встряска сознания, привыкшего в обыденности”.

 

На свете все преобразилось, даже 
Простые вещи — таз кувшин, – когда 
Стояла между нами, как на страже, 
Слоистая и твердая вода.

Мир Андрея Тарковского – мир предчувствий, ожиданий. Мир неожиданного взгляда на вещи, события, природу, жизнь. “Мир музыкальной колыбели звуков”. Никто не говорит, что мир этот прост, понятен с полуслова или лёгок для восприятия. Но в том, что он интересен, значителен и своеобразен может убедиться каждый.

 

Нас повело неведомо куда. 
Пред нами расступались, как миражи, 
Построенные чудом города, 
Сама ложилась мята нам под ноги, 
И птицам с нами было по дороге, 
И рыбы подымались по реке, 
И небо развернулось пред глазами... 

Когда судьба по следу шла за нами, 
Как сумасшедший с бритвою в руке.