"Опытный дом переходного типа": в Москве реконструируют Дом Наркомфина
26 июня 2019
В Тюмени началась федеральная смена форума "Утро"
26 июня 2019
Голландский след русской иконописи
26 июня 2019
Как участники форума "Утро" готовили первые проекты на гранты
25 июня 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Мария Литвинова и Вячеслав Игнатов представили свою версию оперы "Ноев ковчег"

Прогноз погоды на декабрь: в Москве грядет Великий потоп или библейский сюжет в знаменитой опере “Ноев ковчег” на сцене Детского музыкального театра имени Наталии Сац.

Фото: Дарья Глобина
Фото: Дарья Глобина

Когда британский композитор-симфонист ХХ века Бенджамин Бриттен задумывал свою оперу, он не предполагал театральных постановок. Произведение предназначалось лишь для исполнения в церкви или в духовных училищах и воскресных церковных школах. Однако, как известно, человек предполагает, а Бог располагает. Сегодня “Ноев ковчег” Бриттена считается одним из ключевых произведений для детей в оперном жанре и ставится на сценах крупнейших театров мира.

Столичный театр имени Наталии Сац предлагает московской публике свою версию этого оперного шедевра. “Ревизор.ru” побывал на премьере и поговорил с режиссёрами спектакля, лауреатами Национальной театральной премии “Золотая Маска”, Марией Литвиновой и Вячеславом Игнатовым о том, как они своими руками создавали Великий потоп и строили ковчег.
 
Мария, в Вашем портфолио совместные постановки с театром “Практика” и театрами в Германии, спектакль Once Upon a Snowflake в лондонском Paper Balloon Company. Кроме того, Вы ещё и режиссер анимационных фильмов. И вдруг опера, как так получилось?
 
Мария Литвинова: Совершенно случайно! Однажды вечером, лет пять назад, мы ехали со спектакля и подумали, что что-то “задержались на одном месте” и пора бы сделать оперу, потому что это и прекрасная музыка, и большая сцена, на которой можно сотворить много чего интересного. Как говорится, отправили запрос во Вселенную. Ответ получили буквально через пару месяцев, когда Георгий Исаакян (художественный руководитель и директор детского музыкального театра Наталии Сац, лауреат премии “Золотая маска”. – Прим.ред.), пригласил нас поставить оперу на открывающейся после реконструкции Малой сцене. На выбор нам дали несколько вариантов, и мы решили, что это будет “Ноев ковчег”. Все эти годы мы планомерно шли к поставленной цели, и, вот, наконец-то, вышли на финишную прямую. До этого, правда, успели сделать оперу-квест для детей “Путешествие в страну Джамблей” в театре в Перми.
 
Почему из всех предложенных опер вы остановились на “Ноевом ковчеге”?
 
Мария Литвинова: Во-первых, детских опер не так много. Во-вторых, мы очень любим эпические истории, а история Ноя и сюжет потопа присутствует практически у всех народов. Само собой, она каждый раз рассказывается по-разному: от разных поводов для потопа до чудесного спасения, но сама тема присутствует во многих легендах, что нас и привлекло.
 
В чём принципиальное отличие московского “Ноева ковчега” от других постановок?
 
Вячеслав Игнатов: Самое главное в том, что нам не хотелось делать так, как зачастую происходит  в современном пересказе для детей. Это вовсе рассказ не про веселый круиз с животными из точки А в точку Б, когда из одного не очень хорошего места все весело переплыли в некий тропический рай, где потом жили долго и счастливо. Нет! Это история о тяжком труде, силе и сплоченности семьи, которой удалось пронести свет через гибель всего мира и возродить мир заново.
 
Чем ваша версия спектакля отличается от классического “ковчега” Бриттена?
 
Вячеслав Игнатов: Понимание полноты истории, которая будоражила умы многие века, приходит тогда, когда начинаешь изучать материалы. Так или иначе, на земле случались те или иные катастрофы, связанные с затоплением. Даже в славянской мифологии первый человек достал землю со дна морского. И, если верить в историю про Ноев ковчег, то после потопа Всевышний пообещал, что подобное больше никогда не повторится, оставив в качестве подписи скрепляющей его слова, радугу на небе. 
 
Фото: театр им. Н. Сац

Работая с легендами разных народов, апокрифическими текстами, мы поняли, что есть ещё много разных сказок и притч, в которых нашли интересные нюансы о том, что же тогда происходило. Начиная от момента, как шло строительство ковчега, до его плавания и устройства быта. Например, распорядок дня был очень жесткий, сродни армейскому, а за все время плавания Ной не сомкнул глаз на протяжении года. Ещё нашли, что в текстах фигурирует четвертый сын Ноя, который не поверил в происходящее и отказался плыть. То есть семья Ноя понесла утрату, для них потоп стал абсолютно личной трагедией. Понятно, что все события и детали невозможно уместить в рамки одной оперы, потому мы выбрали то, что могло бы в сочетании с музыкой Бриттена и главной историей органично вписаться в канву спектакля.
 
Музыка Бриттена – непростая, она может не сразу “лечь на слух”…
 
Вячеслав Игнатов: Важную роль - в прямом смысле - играет качественная запись этого музыкального произведения. Мы слышали разное исполнение, вплоть до записей из зала на мобильный телефон. И сначала у нас сложилось ощущение, что это всё очень мрачно и долго, но когда нашли “правильную” запись, смогли заметить все краски и нюансы. На наш взгляд, в этой музыке очень много хитов, которые хочется напевать, после того, как услышишь. Она очень светлая по ощущениям, в ней есть некое рождественское настроение. Музыка Бриттена - это пламя свечи, которое нужно сберечь, пронеся через шторм, что полностью совпадает с той идеей, которую мы хотим донести до наших зрителей.
 
Давайте откровенно. Эту библейскую историю и взрослые порой воспринимают в одной плоскости – некий увлекательный аттракцион с животными, совершенно забывая, что Бог, видя греховность рода человеческого, решает в наказание уничтожить его и спасти лишь праведного человека Ноя и его семью. Поймут ли дети всю глубину сюжета?
  
Вячеслав Игнатов: У нас спектакль немного про другое. Наша история про то, как люди пронесли через все испытания божественный свет из старого мира в новый, и этот свет заполнил весь мир. Поэтому и появились дополнительные персонажи - Адам и Ева, Каин и Авель…
 
Мария Литвинова: Разумеется, сложно предугадать реакцию зрителей, но когда мы работаем, то придерживаемся основного правила: спектакль должен нравиться как взрослым, так и детям, просто они считывают его на разных уровнях. Взрослые – содержание, которое воспринимают через образы, а дети в первую очередь улавливают визуальную часть спектакля - понятно, что история гораздо глубже, чем его может охватить ребенок. Но даже если маленькие зрители не поймут в полной мере всё содержание спектакля или вообще никогда не слышали ни про Ноя и ковчег, ни про Адама и Еву, то у родителей и детей будет повод сесть и поговорить - обсудить, что они видели на сцене. Полагаю, это интересно и тем, и другим. А, во-вторых, дети прекрасно чувствуют сюжет на эмоциональном уровне, и, может быть, когда-нибудь, они переосмыслят и поймут эту историю с точки зрения приобретенного жизненного опыта и знаний.
 
Наверняка самый непосредственный отклик у детей вызовет стремящийся попасть в ковчег великан Ог. Он то как оказался в этой истории?
 
Вячеслав Игнатов: Великан “пришел” из апокрифических текстов. Даже в Библии, в каноническом тексте, есть тема про великанов, хотя нам многие не верят, но мы её нашли! Вообще, надо понимать, что легенда о Ноевом ковчеге отразилась на всей нашей культуре.  Например, мы, уже не задумываясь, употребляем словосочетание “допотопные времена”. Что же касается непосредственно великана, то находим его “след” в других культурах, в частности, Гаргантюа – это же внук того самого великана, который спасся на ковчеге! То есть мы видим опосредованные отражения этой истории через произведения искусства в разных точках земного шара, и поэтому складывается единая мозаика.

Фото: театр им. Н. Сац
 
Спектакль рассчитан на Малую сцену театра, но, Вы же в начале разговора сказали, что мечтали о большой сцене для оперы…
 
Мария Литвинова: Постановка получилась изобретательской: в ней много вещей, которых в этом театре ещё не было никогда. А Малая сцена театра Наталии Сац, по задумке Георгия Исаакяна, является экспериментальной во всех смыслах. Это великолепная площадка-трансформер, которая технически сделана так, что есть возможность воплотить самые разные идеи, вплоть до того, что сцену можно поставить хоть в углу, хоть по центру зрительного зала. Это как раз для нас!  
 
И что изобрели?
 
Мария Литвинова: Много всего, причем с некоторыми вещами сами столкнулись впервые. Например, необыкновенные куклы, которые присутствуют на сцене – ажурные, словно бестелесные, создания. Как оказалось, такого ещё никто не делал, и где найти технологию их изготовления было неизвестно. В итоге получилось коллективное творчество. Идею, как эти куклы должны выглядеть, придумали мы с Вячеславом, наш скульптор Андрей Хрещатый слепил скульптуры и маски к ним. Потом совместно с мастерскими театра была найдена технология, как их изготовить, да ещё и сделать так, чтобы при видимой хрупкости куклы оказались бы прочными и выдерживали бы не только спектакль, но и складирование и монтировку.
 
Вячеслав Игнатов: Нам важно, чтобы историю не воспринимали впрямую. Ничего “настоящего” в спектакле нет: нет воды, как такового нет даже ковчега, и всё, что происходит, происходит с куклами, а не с людьми. Куклы – это образы давно минувших дней, образы, ставшие легендами, поэтому у них нет бытового взаимоотношения. Всё на уровне верю – не верю. Сама опера не подразумевает бытового подхода к материалу, и отсюда это отстранение. Ангелы – это только “руки божьи”, которые творят всё происходящее. Они просто наблюдают, управляют, смотрят и удивляются: “Надо же, что сейчас учудила эта кукла”. Нам очень интересно, как прочтётся наша идея, которую мы принесли на сцену. Посмотрим, что скажут зрители после спектакля, насколько у них получится сопереживать героям через это отстранение.
 
Постановка получилась предельно насыщена эффектами: куклы, анимация, элементы теневого театра, танцевальные эпизоды… Почему решили приготовить такой “коктейль” из стилевых решений? Не отвлечет ли зрителей подобная насыщенность жанрами от главной идеи спектакля, от музыки?
 
Мария Литвинова: Мы всегда так работаем и смешиваем жанры. Нам кажется, что это соответствует духу времени, потому что сейчас настолько много разных технологий и материалов, что порой диву даешься. И мы стараемся, по мере возможности, использовать эти новейшие достижения в наших работах. Уверены, что все эффекты и спецэффекты не отвлекают, напротив, работают на идею, только подчёркивают её.
 
Вячеслав Игнатов: Каждое время требует своего языка для общения со зрителем, и мы не можем делать это так же, как было 20-30 лет назад. Зрителю приедаются выразительные средства, и он начинает называть их штампами. И справедливо называет! Ну, сколько можно делать одно и то же? Нужно идти дальше, нужно говорить с публикой на современном языке! Наше восприятие сегодня достаточно богато - нам достаточно показать одну картинку, и мы сразу понимаем сюжет, взаимоотношения между персонажами, и хотим узнать, а что же дальше. Понимая это желание, мы выбираем те или иные выразительные средства, которые задействуем в своих спектаклях.

Фото: театр им. Н. Сац
 
А детей необходимо ещё и постоянно вовлекать в происходящее на сцене действие, которое должно развиваться и раскрывать новые стороны сюжета, новые стороны конфликта. Как я уже сказал, музыка у Бриттена неоднозначна, в ней, по моим ощущениям, сложно найти конфликт, а историю ведь нужно рассказывать. То, что происходило до плавания на ковчеге практически неизвестно – просто даётся константой, как предлагаемые обстоятельства, а мы наблюдаем лишь ту часть, которая “здесь и сейчас”. И из этих взаимоотношений должен появиться саспенс, то напряжение, которое в музыке отсутствует. Так что наши ажурные куклы нам необходимы, чтобы показать, что всё было не буквально - они словно что-то незримое, намёк.
 
Мария Литвинова: Да, никакой конкретики, должен быть только некий образ. И уже каждый сам для себя будет его идентифицировать и находить в своей памяти. Мы придумали так, что наши солисты, которые воплощают архангелов, это ангелы-хранители, стоящие за спиной персонажа и лишь направляющие его. 
 
Задумывая детскую оперу, Бриттен предполагал, что дети будут не только в зрительном зале – он предусмотрел участие детей в исполнении произведения…
 
Мария Литвинова: Вообще в оригинальной версии у Бриттена взрослых партий всего две – Ной и его жена. У нас же основные солисты – это взрослые, потому что во время пения актеры должны ещё производить определенные и порой сложные манипуляции, которые дети не могут делать по правилам техники безопасности, да и вообще потому, что они маленькие и слабые. Но все хоровые партии - детские, к которым мы добавили пять взрослых. 
 
В спектакле заняты десять детей из Детской оперной студии театра. По сюжету они - ангелы. Ребята очень быстро выучили материал и с готовностью выполняют все задачи, которых у них в ходе спектакля много: собирают плоды познания с райского дерева, делают уборку, ловят животных, которым предстоит путешествие на ковчеге. Так что наши ангелы всё время при деле, всё время на сцене, на протяжении часа, что длится постановка.
 
И как работалось с “ангелами”?
 
Прекрасно! С ними самоотверженно работают руководитель студии Надежда Твердохлебова и хормейстер Елена Кандзюба. Дети полны энтузиазма, готовы делать всё и даже больше. Не успеешь сказать, что нужно четыре человека, чтобы сделать то или это   – моментально лес рук – “Выберите меня, я хочу”!
 
У Вас есть свой рецепт, как построить новый мир?
 
Вячеслав Игнатов: Ни в коем случае не надо акцентировать внимание на ошибках прошлого. Когда мы пытаемся чему-либо научить молодое поколение, то всё время говорим: “Не делай того или этого, потому что будет плохо”. То есть получается, что учим именно ошибкам, а не говорим, как их избежать. Но если мы хотим, чтобы в будущем не было насилия, то не должны постоянно о нём говорить. Надо вести речь о том, как можно по-другому жить, как избежать конфликта. Ведь получается, что, подготавливая ребенка к миру, мы рассказываем ему обо всех ужасах, которые в этом мире есть. И у маленького человечка складывается впечатление, что мир опасен априори, а в итоге возникает ощущение, что это нормальный порядок вещей, нормальное соотношение добра и зла в природе, при котором зла значительно больше добра.
 
Мария Литвинова: В литературе, в искусстве всегда есть отрицательные персонажи, и, как выясняется, дети чаще примеряют на себя образ именно отрицательного персонажа…
 
Вячеслав Игнатов: Потому что это защитная реакция – лучше обижу я, чем обидят меня! Это психология! Поэтому когда мы рассказываем ребенку о добре и зле, то не знаем, какую сторону он, в конечном счёте, выберет. К тому же отрицательные персонажи в основном веселые, находчивые, изворотливые и озорные, особенно когда делают какую-то пакость, а хорошим всегда тяжело. Я уверен, что многие со мной не согласятся и будут уверены, что воспитывать детей надо в “спартанских” условиях, чтобы в будущем они смогли всё преодолеть, но откуда мы знаем, что эта модель правильная? Мир меняется, и, значит, их надо готовить к совершенно другой цивилизации, к другому уровню мышления, чтобы они не допускали тех ошибок, что были сделаны в наше время. Надо предлагать другую модель поведения, а если мы будем всё время возвращаться в прошлое, ничего не получится. Нельзя вылечить мир, постоянно заражая его.  
 
Мария Литвинова: Мы работаем через театр и считаем, что посредством своей работы можем воспитать новое поколение, которому в скором времени предстоит решать судьбу мира. Дети вырастут и будут принимать те или иные решения, но, исходя из чего они это сделают? А у нас есть возможность поменять будущее.
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О МУЗЫКЕ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

"Опытный дом переходного типа": в Москве реконструируют Дом Наркомфина
Роскошество Востока. Костюмы Османской империи глазами современных дизайнеров Турции. Часть I
В Тюмени началась федеральная смена форума "Утро"

В Москве

Голландский след русской иконописи
Русско-грузинский Сезанн — художник Кирилл Зданевич
Иконостас Гогена спустя столетие
Новости музыки
Рекорд конкурса им. П. И. Чайковского: его трансляции увидели более 10 миллионов человек
Вчера 12:19
Чайковский в Германии: эстафету "Русских сезонов" принимает Уральский Академический Филармонический оркестр
25 июня 14:45
В Москве объявлены результаты II тура конкурса имени Чайковского
23 июня 0:03
Пятый концерт вокального онлайн-шоу Arena Moscow Night пройдёт 25 июня в Царицыно
21 июня 16:00
Музыкальный фестиваль "Глория" проведут в честь двухсотлетия освящения главного лютеранского собора Москвы
21 июня 12:08
Двадцать лет за один день: в ДК Горбунова прошла пресс-конференция к двадцатилетию "НАШЕСТВИЯ"
21 июня 11:15
В Москве объявлены результаты I тура конкурса имени Чайковского
21 июня 0:29
Сегодня могло бы исполниться 85 лет Юрию Визбору
20 июня 13:15
XVIII международный карильонный фестиваль "Музыка над городом" стартует в Санкт-Петербурге
19 июня 14:00
ВСЕ НОВОСТИ МУЗЫКИ
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть