Анимационный фильм "Спасатели"
20 августа 2019
Что "Ночь кино" готовит нам. Топ-5 столичных событий главного кинематографического летнего праздника
15 августа 2019
Фильм "Эбигейл"
15 августа 2019
Соловки: легенды и были
14 августа 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Как все нервны: опера "Три сестры" в Екатеринбурге

Композитор Петер Этвёш вдохновился пьесой Чехова.

Фото: пресс-служба Екатеринбургского театра оперы и балета
Фото: пресс-служба Екатеринбургского театра оперы и балета

В театре "Урал опера балет" (так теперь официально называется областной театр оперы и балета) поставили современный спектакль на современную музыку, навеянную пьесой классика русской литературы.

Опера, созданная в конце прошлого века, успешно идет по всей Европе.  Екатеринбург  проявил интерес  не только к  своеобразной партитуре,  но и к качеству режиссуры, пригласив на постановку американца Кристофера Олдена – одного из корифеев мировых оперных домов. Результат оказался как минимум  притягательным.
Музыка Этвёша, сотрудничавшего со Штокхаузеном и Булезом, соткана из разнообразнейших звучаний: несомненны какие-то влияния, из разных веков. "Если человек чувствует себя в истории оперы как дома, для него понять "Трех сестер" не составит никакого труда", говорит Этвёш. Но также несомненны и возможность понять эту музыку саму по себе, и итоговое авторское своеобразие. Оно возникает на стыке нестандартных звучаний: как-никак, два оркестра, малый в яме и большой — на сцене, на "втором этаже".  Звуки со всех сторон объемно лепят мир сестер и их окружения, маркируя состояния душ маримбой на синтезаторе и реальными коровьими колокольцами, китайскими гонгами, вибрафоном, маракасами и кроталями,  электропианино и устройством под названием "львиный рык". Как поют о том, что Иван Романович назюзюкался, так рык и появляется.
Это трудная для вокалистов партитура,  как и для  оркестрантов.  Даром что арий нет. Координировать два оркестра – не синекура для дирижеров (Оливера фон Дохнаньи и самого композитора). А звучать будет, начиная с  тоскливо-неопределенного протяжного аккордеона в начале (и мгновенной реплики сестер "Музыка играет так бодро") – что-то такое, что превратит спектакль в драматическое сновидение. В зыбкую тему с небуквальными вариациями. Через рассеянный "джаз", сдвиги ритмов (почти разброд и шатание) и неизвестно куда стремящиеся трезвучия, особо чтимые Этвёшем как опора конструкции. Он специально уведомляет об этом читателей театрального буклета.  И еще: "каждой из  героинь тембрально соответствует один из деревянных духовых инструментов: Ирине-гобой,  Маше – кларнет,  Ольге – флейта".    

Фото: Елена Лехова/пресс-служба Екатеринбургского театра оперы и балета

Три сестры у Олдена существуют в разных этапах истории: Ирина — в чеховское,  Маша — в советское  послевоенное, Ольга — в наши дни.  Они и одеты соответственно. Но времена  переплетаются, скручиваются в спираль, расходятся и снова сходятся, потому что Этвёш написал оперу на  своеобразное либретто. В нем одни и те же  события  рассмотрены  глазами разных людей. Опера состоит  из трех, как Этвёш их назвал, секвенций, посвященных Ирине, Андрею и Маше.  Как у Акутагавы и Куросавы в "Расёмоне" который все сразу и вспомнили.  
Герои ждут перемен в  замкнутом  пространстве (созданном Ираклием Авалиани и Эндрю Либерманом), а  начинается и заканчивается спектакль одинаково: сценой с сестрами,  сидящими под торшерами в креслах. Маша (Ксения Ковалевская) с журналом, Ирина (Ольга Семенищева)  с книгой, Ольга (Надежда Рыженкова) с техникой.
Что на сцене?  Лямка и рутина у всех. Мечта на горизонте. Облом. Но все равно, "надо работать, надо жить". Тузенбах (Тимофей Дубовицкий) -  почти хиппарь, Вершинин (Алексей Семенищев) — омоновец в форме. Доктор, снова и снова разбивающий часы,  и со своей  "тарарабумбией". Поручики Федотик и Родэ, с серыми безличными лицами, картинно марширующие в рапиде и безмолвно гибнущие в воображаемой битве. Брутальный Соленый (Олег Бударацкий),  стрелявший в барона, а попавший в некую немую деву в белом и древнерусском – "царицу", говорит Олден. Кратковременно выходящая балерина,  область высокого  (ну, по Визбору – "впереди планеты всей").  Медведь в лентах — смешливый взгляд режиссера на русские штампы, три девочки с черными провалами глаз (сестры  в детстве, их давно умершая наивность). А может это "белочка" спившегося доктора?
Наташа-блондинка-хабалка (Ольга Тенякова), с визгами крикливых интонаций под саксофон, походкой манекенщицы, дымом из прогулочной детской коляски ("ходит, как будто сама  подожгла") и знаменитым сочетанием розового с  зеленым в одежде. Андрей (Дмитрий Стародубов), "пьющий Обломов", небритый и вечно дремлющий. Макабрический танец — в момент "черемши и чехартмы". Безнадежная рефлексия повторяемых пассажей, как в абсурдистском "Ожидании Годо" Беккета: все что-то ждут, а оно не приходит.  "Скажи" — "что тут сказать?" — "что-нибудь".

Фото: Елена Лехова/пресс-служба Екатеринбургского театра оперы и балета

Герои рядком сидят на  лавке, как в зале ожидания на вокзале. В том числе и убитый барон. Ну, так жизнь и есть этот зал. Лейтмотивы предметов: норковая шубка Наташи, транзистор барона, пистолет Соленого, саквояж доктора, подушка Андрея, компьютер Ольги. "Гудело  в трубе"  - и гудит в оркестре.  Перевернутая мебель и  параллельная речь персонажей "каждый о своем"": классический оперный прием как признак взаимной душевной глухоты или потребности выговориться. Синхронный звон ложечек в чашках чая (прописано в партитуре). Секс на столе – он был или не был? Или все померещилось, хоть и наглядно?
Все это мчится в визуальном и звуковом водовороте, раз за разом выныривая  на подлинные чеховские смыслы. Для композитора это спектакль о прощании. О тупике романтики и прекрасно-ужасной слепоте идеализма. Музыка поэтому и щемящая, и саркастическая.  Для режиссера – это рассказ о страдающих женщинах  в маскулинном  мире. Олден ставит не Чехова, а современную оперу по Чехову. Как и должен делать режиссер, посредник посредника.     
Парадоксальным образом эти два мнения не  противоречат друг  другу — если судить по результату. Потому что на самом деле пьеса Чехова — притча о времени, что прекрасно  понимают создатели спектакля.  У них время тоже течет, неумолимо, оставаясь на месте. Изменчиво, но неизменно.  Что-то случается, но ничего не происходит. Чисто российская коллизия. Но  не только. Время всегда всех затягивает в свою воронку. Как сестер в провинции. Как и переклички партитуры Этвёша, серьезные и насмешливые. Взлет и падение, подъем — съезд.  Будущее против  прошлого – или прошлое против будущего,  и так,  и так.  "Не свисти, Маша, не свисти".

Фото: Елена Лехова/пресс-служба Екатеринбургского театра оперы и балета

Но не  может  этот  диссонанс в музыке и в жизни длиться вечно? Должен же он разрешиться в устойчивую конструкцию? Олден прекрасно слышит музыку. Его подход совпадает с партитурой, с ее "цепочками обрывочных мотивов". И кажется, что "еще немного,  и мы узнаем, зачем живем,  зачем  страдаем". Нет, не узнать никогда.
 

  

 
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О ТЕАТРЕ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Анимационный фильм "Спасатели"
Что "Ночь кино" готовит нам. Топ-5 столичных событий главного кинематографического летнего праздника
Фильм "Эбигейл"

В Москве

Топ-5 выставок уходящего лета и наступающей осени
Быть или не быть: музыкальное шоу "Adiemus. Сотворение мира" в Москве
Четыре портрета на фоне одной галереи
Новости театра
ВСЕ НОВОСТИ ТЕАТРА
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть