Николай Лесков, называя свою героиню «Леди Макбет», связывает историю Катерины Измайловой с героиней трагедии Шекспира. Писатель подчёркивает, что человек, отказавшийся от христианских заповедей, оказывается во власти безжалостной, роковой одержимости, которая приводит к гибели. Подобно леди Макбет, Катерина теряет грань между любовью и слепой страстью, между изменой и преступлением.
Словно опираясь на творчество Эймунтаса Някрошюса и обращаясь к двум своим работам по повести Лескова - студенческой постановке в ГИТИСе и премьере 2025 года во ВГИКе, - режиссёр Максим Меламедов вводит в ткань спектакля образы: природные элементы (пыль-муку и дерево, утратившее плоды), прыгающих через костёр ведьм, а также воду как порабощающую стихию. Символы узнаваемы, однако в пространстве повести Лескова они работают убедительно, помогая придать бытовой драме мифологический тон в спектакле МХАТа имени Горького.
Режиссёр обращается к пьесе Шекспира «Макбет», перенимая оттуда мотив слепого подчинения страсти, которая вместе с образом трёх ведьм приходит в мир персонажей «Мценского уезда». Они становятся проводниками героев и сопровождают их путь от светлой встречи до ледяного прощания.
Сергей встречает их на своём пути, они расстилают перед ним ковёр - своеобразную тропу, на которую Серёжа ступает с опаской, а потом поддаётся обольщению молодых девушек. Как в фольклорном предсказании, они предлагают ему три пути, но он уже выбрал свою дорогу, и их лишь забавляет его уверенность в собственном успехе.
Олицетворяя богинь судьбы, они сопровождают каждое проявление гибриса: когда Катерина (Вера Шпак), ослеплённая страстью, преступает божественные и человеческие законы.
Ведьмы в любовной сцене усиливают мотив искушения: наблюдая за героями они одновременно будто становятся деревом, чьи руки-ветви извиваются как змеи, протягивая новые яблоки уже вкусившим запретный плод Сергею и Катерине.
Ведьмы вкладывают в руки Катерины косу, которая становится символическим орудием её первого убийства. Роковая встреча с Сергеем (Сергей Вакула) запускает цепь преступлений: они нарастают подобно волне, увлекая за собой новых жертв. Ведьмы словно венчают пару, этим обрядом подчёркивая, что герои оказались на границе мира мёртвых и мира живых и навсегда связаны судьбой.
«Зло есть благо, благо — зло»1
Счастье в мире героев быстротечно. В начале оно отражается во взгляде девушки, впервые почувствовавшей свободу в отсутствие сурового свёкра (Максим Дахненко) и доверчивого мужа (Кирилл Новышев). Этот мимолётный восторг, подхваченный азартом Сергея, превращает краткий миг освобождения в роковую встречу, после которой героиня станет заложницей своих чувств.
Режиссёр предлагает собственную трактовку образов. Он словно даёт объяснение поступку героини: увидев жестокую сцену насилия над Сергеем, Катерина решается на возмездие, ведь иначе и ей, и её возлюбленному грозит смерть. Избиение Сергея становится точкой невозврата. Под звуки песни «Хомба» группы «АукцЫон» зритель вместе с героями ощущает, что равновесие в судьбе Катерины нарушено навсегда.
Если в повести Лескова Сергей сам подталкивает героиню к преступлениям, то в спектакле он предстаёт скорее безмолвным катализатором событий и даже пытается отговорить Катерину от убийства Феди. Защищая Сергея и стремясь удержать его, героиня действует почти на автоматизме. Катерина слепа к ужасу собственных поступков так же, как и к истинным чувствам Сергея. Эта двойная слепота становится важной чертой её трагической вины.
«…замысел свой черный
Прикроем беззаботностью притворной»2
Мужественный на первый взгляд Сергей дан в контрасте с инфантильным мужем Катерины: Зиновий Измайлов не способен её защитить, а она не может испытать к нему тех чувств, которые пробуждают её решимость. Образ Зиновия в шапке и варежках на резинке прочитывается как портрет почти невинного ребёнка, эта детскость как будто соединяет его с маленьким Федей, обреченным также стать жертвой.
«Тятенька, тятенька…» - ищет по ту сторону жизни убитого отца Зиновий.
«Идите сюда, тётенька, я боюсь…» - звучал голос Феди в предчувствии беды и надежде на защиту Катерины в повести Лескова.
Максим Меламедов отказывается от демонстрации кровавого процесса расправы на сцене. Режиссёр делает ставку на посмертные монологи героев: они становятся главным средством раскрытия характеров в актерских работах. В этих репликах персонажи, прощаясь с жизнью, осмысляют ценности, которые воспринимались ими как данность.
В центре спектакля - сильная актёрская работа Веры Шпак, которая последовательно выстраивает трансформацию Катерины Измайловой. Актриса показывает постепенный переход от отчаяния к решимости. Она прочерчивает преображение молодой чувственной героини, которая возвращается к природной стихии, вспоминая свободную жизнь до брака. Однако обретённая свобода оборачивается пленом страсти. Её путь ведёт от первого порыва к полной одержимости. У Веры Шпак Катерина живая и противоречивая: актриса передаёт и глубину страдания и вспыхнувшее неведомое чувство, и нарастающее помешательство.
Сценограф Николь Кламперт формирует замкнутый мир, в котором не восходит солнце, пространство лишено тепла и надежды. Лишь в отдельных сценах сквозь глухие доски фасада дома пробивается свет, но он только выделяет в темноте фигуры героев. Яркие образы дополняют мотив зловещего рефрена смерти, который преследует Катерину, будто подчиняя её волю. Сами предметы и вещи меняют свою символику после встречи героев.
«Немножечко воды все смоет с нас...»3
Вода, которой плеснул на Катерину Сергей в искренней попытке пробудить в угнетаемой женщине ушедшее чувство лёгкости и природной свободы, постепенно становится немым свидетелем последствий преступлений. После совершённых убийств Катерина, как и леди Макбет, пытается смыть невидимые пятна крови со своих рук и рук Сергея. Она тянется к воде как к чистой стихии. Ковёр, на котором Катерина тянет на себе ненавистного мужа, позже приносят ведьмы как ложе любви для Кати и Серёжи. В него заворачивают жертв, спуская их в погреб дома. Дом, бывший семейной крепостью, теперь надёжно скрывает тела убитых хозяев. Разобранные доски, окружившие героев в финале, - образ корабля, последнего земного пристанища посреди водной стихии, которая в последний раз захлестнёт Катерину Измайлову.
«Все ароматы Аравии не сделают благовонной эту маленькую руку»4
Аравия, куда Сергей зовёт Сонетку, как когда-то Катерину, - становится критической точкой, толкающей героиню на решающий шаг: устранение соперницы. Оказавшись за бортом, своей смертью Катерина завершает цепь убийств, но вода не очищает её. Поглощённая стихией, Катерина обретает забвение в белом саване в окружении тех же спутниц своих преступлений.
Спектакль начинается с реплик ведьм, заманивающих героя: «Серёжа…». Этим именем постановка завершается в предсмертном восклицании героини.
1- У. Шекспир «Макбет» (Акт I, сцена 1) перевод М. Лозинского
2- У. Шекспир «Макбет» (Акт I, сцена 7) перевод Б. Пастернака
3- У. Шекспир «Макбет» (Акт V, сцена 1) перевод М. Лозинского
4- У. Шекспир «Макбет» (Акт V, сцена 1) перевод М. Лозинского
