Русская литература знает немало примеров женщин-муз великих поэтов, причём, как правило, отношения между ними складывались непросто, если не сказать трагически. Это вполне объяснимо: поэты, тем более гениальные – люди крайне сложные и неоднозначные, у которых в жизни всё не так, как у обычных людей. И на роль своих вдохновительниц они чаще всего выбирали дам незаурядных, тех, кого по-французски называют la femme fatale. Чаще всего в этом контексте говорят о Наталье Гончаровой и её роковой роли в судьбе Пушкина. А что же Люба Менделеева?
Была ли Любовь Дмитриевна роковой женщиной – вопрос спорный. На условную Зинаиду Райх или даже ту же Натали Гончарову она, конечно, похожа мало, но то, что она была личностью неординарной – несомненно.
О нетривиальной даже по меркам весьма экстравагантного Серебряного века histoire d’amour Александра Блока и Любы Менделеевой за сто с лишним лет написано много, в том числе и самими её участниками – здесь в первую очередь вспоминаются мемуары "И были, и небылицы о Блоке и о себе", написанные в конце жизни супругой "трагического тенора эпохи", в которых она искренне, в чём-то на грани эпатажа, поведала всю, даже не самую приглядную правду. К слову, упомянутым чуть выше эпитетом Анна Ахматова наградила Блока отнюдь не случайно. Блок и впрямь в первую очередь поэт трагический по философии осмысления жизни вообще и собственного мироощущения в тогдашних общественно-политических реалиях в частности. Этот же трагизм нашёл своё отражение в личной жизни поэта, полной драм и переживаний.
Обо всём том, что происходило между Блоком и его Belle Dame, кажется, сегодня хорошо осведомлены далеко не только профессиональные литературоведы. Речь и о том, что Блок с женой практически не жил супружеской жизнью в обыденном значении этого понятия; и о его связях с Натальей Волоховой и другими женщинами; и об участии в этой семейной коллизии
Андрея Белого, который настолько увлёкся женой своего лучшего друга, что это, в конечном итоге, стоило ему дружбы с "братом Сашей"; и о сыне Мите, рождённом Любовью Дмитриевной от актёра Константина Давидовского, но которого Блок признал и хотел растить как своего (мальчик умер спустя несколько дней после рождения, и на эту трагедию Блок отозвался стихотворением "На смерть младенца"). Обо всём этом, повторюсь, настолько хорошо известно, что ещё раз останавливаться на альковных деталях "невесёлого супружества" большого желания нет. Самых любопытных отсылаю прямиком к мемуарам Любови Дмитриевны, откуда и взяты закавыченные чуть выше слова – благо их нетрудно найти на просторах Интернета.
Что касается "невесёлого супружества", то, особенно поначалу, в первые годы, этот брак для Любы действительно стал своего рода испытанием. Для Блока она была воплощением женственности и Прекрасной Дамой, через которую он постиг божественное откровение. Понятно, что предаваться плотским радостям с ней казалось Александру кощунственным, о чём он прямо сообщил молодой жене ещё в первую брачную ночь. И в последующем неоднократно повторял, что "ничего не будет, будут только стихи". Что касается Любови Дмитриевны, то поначалу ей даже льстило подобное экстатическое поклонение, но в конце концов в ней победило природное женское начало с вполне объяснимым стремлением к обычным, земным отношениям. Блок же отверг земную сторону брака с её "астартической" любовью – им предпринята попытка построения союза, основанного исключительно на душевном и духовном единении супругов. И между ними действительно возникла особая душевно-психологическая близость такой силы, что навсегда удержит их рядом друг с другом. Для среднестатистического обывателя, наверное, это покажется странным, ведь для него основное содержание брака заключено как раз в постельно-бытовой составляющей. Но в том и есть отличие гениев, да и любых творческих людей от тех самых обывателей, что их бытие строится совсем по другим меркам и канонам, и зиждется оно в большей степени на духовном, нежели материальном. В ноябре 1903 года, т.е. в самом начале супружеской жизни, Блок написал стихотворение "Когда я уйду на покой от времён", где поэт упоминает "одну только песню, что пел я с Тобой, что Ты повторяла за мной". Поэзия – это музыка, выраженная в словесной форме, и слово "песня" здесь можно толковать двояко: и как лирику Блока, и как общий жизненный курс, который задавал Блок и которому Люба должна была следовать. Таким образом, основой их будущей жизни, выражаясь иносказательно, должна стать "песня", которую Он поёт, а Она повторяет за ним. В итоге так и получилось – Любовь Дмитриевна поняла своё предназначение и с достоинством пронесла по жизни выпавший ей жребий. Что поделать, быть женой гения – особый крест. Когда-то этот путь прошли юные Соня Берс и Аня Сниткина (со Львом Толстым и Фёдором Достоевским соответственно), а уже на пороге революции его изведала Люба Менделеева.
Любовь Менделеева и Александр Блок в любительской постановке "Гамлета" / Фото: www.culture.ruМежду тем, Любовь Дмитриевна интересна как личность не только тем, что была женой Блока. Она и сама по себе была человеком неординарным, творческим – играла в театре, декламировала блоковские стихи, в том числе поэму "Двенадцать", уже при советской власти написала книгу о балете. Последние годы, когда рядом с ней не было никого из прежде близких и дорогих людей, она провела уединённо (умерла в 1939 году), согреваясь лишь светом воспоминаний о минувших днях, о том, как впервые увидела Блока в своём имении Боблово, расположенном неподалёку от знаменитого Шахматова, об их любительских спектаклях, о предложении, сделанном Блоком, о венчании, о первых супружеских годах и вообще обо всём, что вместили в себя эти знаменательные годы. Линия судьбы Любови Менделеевой оказалась неразрывно связана с блоковской, и она действительно приняла роль Прекрасной Дамы, но это отнюдь не означало полного стирания её "Я". Мы знаем, что несколько раз они оказывались на грани окончательного разрыва, когда Любовь Дмитриевна делала попытки порвать связующие их нити, но всякий раз оказывалось, что это попросту невозможно. Ни её романы с другими мужчинами, ни даже рождённый от одного из них ребёнок, ни его отношения с другими музами не приводили к фатальному исходу. И непроста Любовь Дмитриевна однажды прямо спросила Наталью Волохову, готова ли та принять Блока так, как приняла его она. Волохова, как известно, ответила отрицательно – ни она, ни кто-либо ещё, кроме Любы, с этой задачей справиться был не в силах.
Любовь Менделеева – знаковая фигура Серебряного века, к которой, как и к великим поэтам той эпохи, вполне применим термин "жизнетворчество". Свою судьбу она проживала как на театральных подмостках, так и, главным образом, в театре жизни прямо по заветам Шекспира ("весь мир – театр"). О ней остались противоречивые мемуарные свидетельства, в том числе о её внешности. В этой связи часто приводятся язвительные и явно предвзятые слова Анны Ахматовой, да и Зинаида Гиппиус была к ней немногим благосклоннее. Но, что примечательно, мужчины в массе своей были о Любови Дмитриевне другого мнения – и упоминавшийся выше Белый, и друг семейства Блоков, литератор Евгений Иванов, отмечавший её "жуткую" женственность, и, наконец, сам Александр Блок, избравший её на роль Прекрасной Дамы и для которого она, наряду с матерью, навсегда осталась главной женщиной в жизни. И этого уже никто и никогда не изменит.
