Мечта Леонардо да Винчи в Крыму 1970-х

Отдельные литературные критики (да и я сам) относили Сашу Кругосветова к поколению «шестидесятников». Тем не менее понимание того, что наступило это «свингующее» десятилетие, пришло к моим сверстникам с большим опозданием – только в его середине, когда оттепель уже сменялась брежневским застоем. Вспоминаю летний отпуск после первого года работы. Мы с друзьями едем на юг: не в банальные Сочи, а в Крым, наполненный голосами истории, литературы и самых разных искусств. Там, на побережье Черного моря, настоящие шестидесятые продолжались еще и в семидесятые. И, конечно же, во время этих поездок у меня было немало встреч с удивительными людьми, выразившими дух той эпохи. О части из них я расскажу в следующих очерках. А начну с Миши Ляхова, ставшего для нашего круга – не такого уж узкого – подлинным символом поколения.

Михаил Григорьевич Ляхов был художником, скульптором и… изобретателем летательных аппаратов – настоящий человек Эпохи Возрождения! В ту пору мы пытались равняться на Леонардо да Винчи, а у Миши это во многом получалось. Познакомились мы в Планерском (тогдашнее название Коктебеля) в 1970-е, но, как я отметил, в Крыму тогда царила атмосфера «шестидесятничества».

Появился на свет Миша в крестьянской семье 4 сентября 1926 года, в деревне Жабки Пестяковского района Ивановской области. Его дед был талантливым столяром и плотником, кузнецом, агрономом и всю жизнь служил примером для внука. Ариадна Жукова, жена Ляхова, так рассказывала об этом: «С первых же дней нашей совместной жизни я обратила внимание на то, что Михаил Ляхов любил приговаривать: “А вот мой дедушка говорил…”, “А дедушка в этом случае поступал так…”. Потом выяснилось, что дедушка Аверкий Федорович умер, когда его младшему внуку Михаилу – Миньке – не было еще и пяти лет. То есть у человека, которому тогда было уже за тридцать, воспоминания его раннего, сверхраннего детства остались чуть ли не решающими в жизни, и дед, как казалось, был самой яркой личностью, встреченной им на своем жизненном пути… Муж не напрасно помнил деда — это был некий не выучившийся Ломоносов».

Аверкий Федорович своими руками построил две ветряные мельницы, а также сооружал такие необходимые в крестьянском хозяйстве машины, как соломорезка и льномялка. Причем все они были деревянными, без моторов, а действовали от усилия человека.

Ляхов часто приводил слова деда: «Минька, хорошо жить на свете, когда есть базар. Там всяких машин и вещей наставлено – множество. Иди туда и выбирай. Понравится тебе что – постой и разгляди, как сделано. Потом приходи домой и делай себе такую же вещь или станок сам».

Мишин дед не мог себе позволить купить новейшую по тем временам технику, но способен был воспроизвести ее, пусть и упрощенно, своими руками. Точно так же его внук смотрел на птиц в полной уверенности, что человек сможет летать, как они. Но до воплощения мечты в жизнь должно было пройти время.

А время выдалось непростым. В начале 1930-х машины деда Аверкия затребовал колхоз. Тот охотно их отдал: раз всем миром определили, то так тому и быть! Но однажды пьяные деревенские мужики решили пропустить металлический прут через деревянную соломорезку, споря на деньги, в каком именно месте она сломается. Узнав о случившемся, Аверкий Федорович заплакал и пошел в правление колхоза просить, чтобы ему разрешили починить испорченную машину...

После смерти деда в 1933-м Миша с матерью перебрались в Горький (ныне Нижний Новгород), где работал его отец. Григорий Аверкиевич был столяром-краснодеревщиком, до революции занимался отделкой дорогих кают речных кораблей. А когда авиация стала входить в жизнь советской России, отец Миши начал работать на аэродроме: неудивительно, ведь первые самолеты были как раз деревянными.

Представьте, каково было оказаться на месте отцовской работы мальчику того времени, когда все грезили полетами! Миша Ляхов с малолетства начал прыгать с парашютом, а в четырнадцать впервые оказался за штурвалом самолета. Как такое могло получиться? История об этом умалчивает. Возможно, по недосмотру отца. Зная характер Михаила, можно предположить, что он заскочил в самолет до того, как кто-то другой должен был подниматься на нем в небо. Из воспоминаний родных нам известно, что Миша взлетел, но не знал, как приземлить машину. При посадке сломал шасси и крыло самолета. Обошлось без официальных последствий, потому что отец всё починил. Сам юный авиатор не отделался столь же легко – на всю жизнь у него остался искривленный крестец – впрочем, в годы нашего знакомства это было практически незаметно.

Михаил Ляхов и Саша Кругосветов в Планерском, 1970-е. Фото из личного архива автора


Нет худа без добра. Восстанавливаясь после неудачной посадки, Ляхов близко сошелся со сверстником Юркой, чьи предки были образованными дворянами. Ариадна Жукова вспоминала: «С этой дружбой пришел другой замечательный человек, на этот раз не дедушка, а бабушка – бабушка его друга Юрки. Бабушка, человек блестящего образования, полиглот и знаток естественных наук, взяла Мишу в друзья и воспитывала сразу двоих. Прямо с листа читала им книги на разных языках: Дюма, Жюль Верна, Вальтера Скотта, Джека Лондона и пр. Иногда, забывшись и увлекшись, бабушка вдруг переходила на язык подлинника. Мальчики пищали: “Бабушка, не понимаем!..” – “Ах, да!..” – спохватывалась бабушка и продолжала по-русски». Вспоминаются слова из песни Высоцкого «Баллада о борьбе»:

Если, путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почем, –

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Это, конечно, о Мише Ляхове. И путь себе он прорубал мечом, унаследованным от отца и деда. И нужные книги прочел в ранние годы.

Правда, в столь юном возрасте последствия от чтения бывают разными… Миша с Юрой, вдохновленные романами Жюля Верна, попробовали сделать взрывчатку. В результате пострадал старинный шкаф с хрусталем и античной вазой, а также мраморная доска, служившая столешницей для юных химиков. Но на этом их высокие порывы не оборвались. Мальчишки планировали бежать в Индию. Что тут сложного? Спуститься по Волге до Астрахани, свернуть налево и добраться до Байкала, затем свернуть вправо и спуститься до Индии. Наивные мечты пылких подростков! Но пришла война.

Окончив пять классов, в свои неполные пятнадцать Миша Ляхов пошел работать на завод. Когда в конце января 1944-го была снята блокада Ленинграда, через город Горький пошли на восток эшелоны с изнуренными людьми, пережившими голод в северной столице. Мама Михаила, потрясенная видом изможденных ленинградцев, ежедневно ходила на вокзал, раздавая проезжавшим мимо «дистрофикам» собственные запасы картофеля. В результате и у семьи Ляховых ничего не осталось.

В том же 1944-м Миша был осужден за бандитизм по статье 59-3 УК РСФСР. Ариадна Жукова писала:

«Однажды Миша пришел к одному из товарищей – у того умирал двухлетний братик. Нужны были молоко, яйца – ничего не было. “Ты протоплазма!” – закричал Миша товарищу.

Неизвестно, что к этому времени той же бабушкой или самим Мишей было прочитано: какие Робин Гуды, Стеньки Разины, Пугачевы сидели в его голове. Да и примеров из жизни деда Аверкия и матери было предостаточно.

В ту же ночь была украдена коза, сварен больному ребенку бульон, и постепенно под руководством Миши возникла неплохо организованная, дисциплинированная шайка. Все сидели на скромной зарплате и занимались социально справедливым распределением: грабили разбогатевших воров и спекулянтов, помогая бедным – кому открыто, кому анонимно.

Мише было шестнадцать. По мальчишеской скрытности на суде разговоры о социальной справедливости не велись. Руководитель уголовной шайки отсидел десять лет в лагерях на лесоразработках. Когда освободили, Мише было двадцать шесть».

В силу собственного жизненного опыта, к подобным самооправданиям «сидельцев», а еще и переданным через вторые руки – через их жен, – я отношусь с недоверием. Тем более что здесь есть явная неточность: в 1944-м Ляхову могло быть семнадцать, а то и восемнадцать лет, но уж точно не шестнадцать.

Но, зная Мишу, можно предположить, что он действительно был своего рода Робин Гудом. А если и не так – следует учесть, сколь тяжелой была жизнь на исходе Великой Отечественной. Грабить бедных не имело смысла – с них было нечего взять. Так что ляховские ребятишки грабили точно богатых. Чтобы помочь другим или чтобы выжили их семьи – об этом можно только гадать. В нашей компании никто не замечал за ним корыстных проявлений. Бандитских замашек за ним тоже не водилось. Как минимум, это было ошибкой юности, а скорее всего – и вправду «робингудством».

Из Унженского исправительно-трудового лагеря на стыке нынешней Нижегородской и Костромской областей Михаил Ляхов освободился в 1952-м именно в двадцать шесть. Его тогдашний статус подразумевал поражение в правах, в том числе запрет на проживание во многих городах Союза.

Еще в лагере Миша проявил свои художественные таланты и увез с собой несколько деревянных скульптур, включая вырезанную им из единого куска дерева клетку, внутри которой сидел 33-й президент США Гарри Трумэн. Необычную статую, вполне в духе того времени, когда даже заключенные на политинформациях получали новости о том, кого партия считает «врагами СССР». Нисколько не сомневаюсь, что Ляхов создал эту поделку вполне искренне. Такие уж были мы тогда, включая личностей масштаба Булата Окуджавы и Евгения Евтушенко.

На первых порах бывшему заключенному приходилось довольствоваться поденными заработками. И даже два года спустя, в 1954-м, ему удалось устроиться лишь подсобником в художественных мастерских. Миша всегда был светлой личностью: немало хороших людей видело в нем своего. В том же году городской профсоюз добился снятия с него поражения в правах – и он поступил на скульптурный факультет Московского художественно-промышленного училища (ныне Университет имени Строганова).

Завершая учебу, он и познакомился с будущей женой. В конце 1959-го юную журналистку Ариадну Жукову попросили написать о молодых талантах. Она вспоминала:

 «Пришла я в Строгановское училище по заданию “Огонька” и сказала:

– Покажите самого интересного человека – я должна о нем написать!

Завуч Строгановки Михаил Алексеевич Щербаков не задумался ни на минуту:

– Пойдемте! – сказал он и привел меня к дипломнику Ляхову, который, несмотря на еще только середину учебного года, стоял около уже законченной им монументальной скульптуры: сидящая женщина, величиною в три человеческих роста, играла с расположившимся у нее на коленях маленьким ребенком.

– Вот он! – сказал Щербаков. – Самый интересный!

И ушел.

О Ляхове материал я не написала. Объяснение носит личностный характер. На второй день знакомства я поняла: я за него выйду замуж. Он, будучи более умным, понял это уже в первый день. На третий день, не тратя времени даром, мы поженились».

История вполне в духе голливудского кино, но с людьми нашего поколения такое случалось иногда.

Все девятнадцать лет совместной жизни с Ляховым Ариадна наблюдала, как тот одновременно с художественным творчеством занимался конструированием летательных машин. «Это ведь одно и то же! Абсолютно одно и то же!» – любил повторять Миша.

Каждый год они на несколько месяцев ездили в Коктебель – благо, свободные профессии позволяли им задерживаться в Крыму надолго. Там я и познакомился с Мишей Ляховым.

Ну а как иначе? Ведь Планерское – место, где учились летать. Не знаю, как сейчас, а раньше именно так и было. Сюда тянулись журналисты, актеры, режиссеры, литераторы, барды. Дабы узнать, что такое полет. Дизайнеры – эти самые шустрые – просто, чтобы быть в курсе. Дети советской номенклатуры – чтобы набрать воздух в легкие перед взлетом, преисполниться. Артисты пантомимы – чтобы попробовать свершить невозможное. Свободные дети больших городов – они тоже чувствовали в себе силы для полета: сил много, им хотелось понять, куда лететь. Приезжали и те, кого тянуло вверх, в воздух в прямом, а не в переносном смысле: планеристы,  летчики, изобретатели. Люди будущего.

Гора Клементьева (Узун-Сырт) близ Коктебеля – колыбель советского планеризма. Здесь с 1923-м в поселке Отважном находилась Высшая летно-планерная школа (ВЛПШ), в которой начинали путь будущие генеральные конструкторы О. К. Антонов, А. С. Яковлев, С. В. Ильюшин, создатель космических кораблей академик С. П. Королёв. Сейчас на Узун-Сырте создан Центр планерного спорта «Коктебель». Здесь любой желающий может с инструктором совершить полет на дельтаплане.

К моменту нашего знакомства Миша Ляхов считался буквально местной достопримечательностью. Симпатичный бородатый блондин с цветастой банданой на голове. Известный скульптор и художник, Миша был одержим идеей создания махолёта. Летательный аппарат он построил. И не один. Конструировал у себя дома, в Тушине под Москвой. А весной обычно уезжал в «страну голубых гор», в Коктебель, чтобы испытывать новые неуклюжие сооружения. Он показал нам свою последнюю модель махолёта – «Дедал», вдрызг разбитую при испытаниях. «Вот оттуда прыгал, – сказал он и навел палец на остроконечную вершину Сюрю-Кая. – Разбился при приземлении». Ничего себе! Затащить такую бандуру на вершину, а потом спрыгнуть с огромной высоты... Сам-то как цел остался? «Заказал детали. Отремонтирую и снова полечу». Он долго рассказывал о своем аппарате. Говорил горячо, убежденно. Возражений не принимал. Мнение свое он выстрадал, посвятив махолётам около двадцати лет жизни. Построил более десятка моделей. «В том, что у человека появятся машущие крылья, я абсолютно уверен». Говорил, что назначена премия за перелет пролива Ла-Манш на аппарате с мускульной тягой. Я был с другом, Юрой Сергеевым. Мы говорили о том, что это интересная проблема и что, по нашему мнению, человек сможет полететь, используя мускульную силу рук и ног. Миша попросил нас обоих повернуться в профиль. «У вас одинаковый профиль. Он характеризует вас как людей, способных решать огромные задачи. Займитесь проблемой махолёта на мускульной тяге. Вы перелетите Ла-Манш».

Саша Кругосветов с приятельницей в гостях у Михаила Ляхова. На заднем плане виден махолёт «Дедал». Фото из личного архива автора


Странный человек. Только странный человек способен продвигать прорывные идеи. Впоследствии до нашей коктебельской компании дошли сведения, что Михаил Григорьевич Ляхов погиб при испытании своей четырнадцатой модели. Долгие годы я был уверен, что так и случилось. Даже написал об этом в своей книге «Сто лет в России». Но выясняется, что сложилось иначе.

В 1978-м на семью Миши обрушилась череда тяжелых бед. Умерла няня Ариадны, за девятнадцать лет ставшая родным человеком и для Ляхова. Затем, после тяжелой травмы, смертельный исход которой почти не вызывал сомнений, Михаил увез в больницу мать своей жены.

Ляхов вернулся из Планерского после испытаний своего последнего махолёта «Дедал». С энтузиазмом рассказывал Ариадне: «Я убежден: древнегреческая легенда о Дедале и Икаре – не выдумка, а факт. Я убедился – они летали. И я это докажу».

Но через несколько дней с тяжелой сердечной болезнью он отвез жену в то же самое лечебное учреждение, из которого недавно почти в безнадежном состоянии в другую больницу была переведена ее мать.

«20 октября он положил меня в больницу, – вспоминала Ариадна Жукова. – 21 октября он пришел к одному из наших товарищей и сказал: “Приходи ко мне завтра. Мне надо будет проделать один опыт, нужна твоя помощь. Дверь будет открыта – входи...”

22 октября наш товарищ застал Мишу мертвым – он покончил самоубийством, оставив записку: “Я бесконечно люблю Ариадну и страстно отдаю ей жизнь за ее любовь”.

Миша был из семьи, где были верующие люди, церковь он не посещал, но иногда поминал о “Матери-Богине”, в чьей власти находится все. Я убеждена: он верил, что своей безумной акцией действительно искупает мою жизнь».

Очень жаль, что все сложилось именно так. И Миша все-таки не воплотил свою мечту до конца. А ведь идея «машущего» полета давно волновала изобретателей. Начиная с Леонардо да Винчи.

Над махолётом работали Борис Черановский, Иван Виноградов, Алексей Шиуков. Дмитрий Владимирович Ильин мечтал об индивидуальном аппарате с машущими крыльями, удобном и надежном. «Эти крылья должны висеть у меня в коридоре на вешалке, – говорил он, то ли шутя, то ли серьезно. – Буду взлетать на них, выйдя на крыльцо». Каждый их этих изобретателей далеко продвинулся в создании «мускулолёта», но, увы, никто не полетел. Слишком сложной оказалась проблема создания искусственных крыльев.

Интерес к идее махолёта не обошел и меня. Я рисовал собственные конструкции. Их основой были имитатор киля птицы и огромные, до метра длиной, ключицы. При такой компоновке аппарата пилот смог бы приводить в действие крылья с помощью сильных плечевых мышц. До запуска модели в изготовление я не добрался, потому что не смог решить проблему совмещения точки приложения подъемной силы крыла с центром тяжести человека. У человека длинное туловище и тяжелые ноги, у птицы – короткое туловище, легкие ноги и длинный противовес шеи с вынесенной вперед головой. И все же я думаю, что идея мускульного махолёта будет когда-нибудь осуществлена. Как только появится первая действующая модель, придут тысячи последователей, которые доведут крылья до совершенства. Это существенно изменит жизнь человека. Наступит новая эра. Люди будут летать с детства. Появится племя «летунов». Они будут невысокими, крепкими, очень сильными. Думаю, изменится не только уклад жизни, но и психология людей. Умение летать сделает людей свободнее. Уменьшится потребность в дорогах, в автомобилях и в общественном транспорте. Над созданием летательных аппаратов с машущими крыльями изобретатели работают и по сей день, работают во многих странах, не теряя веру в конечный успех своего нелегкого дела.

Не забуду тебя, Коктебель. И своих друзей, с которыми мы вместе расправляли крылья, готовясь к полету.

А что с мускулолётами и махолётами (орнитоптерами)?

Первым человеком, пересекшим Ла-Манш на аппарате с мускульной тягой, стал американский велосипедист Брайан Аллен. 12 июня 1979-го он совершил перелет на летательном аппарате Gossamer Albatross, движение которого осуществлялось за счет вращения педалей.

Рекордное расстояние в истории мускулолётов было преодолено 23 апреля 1988-го. Летательный аппарат Daedalus-88, спроектированный студентами Массачусетского технологического института, повторил маршрут Дедала из знаменитого мифа. За четыре часа он пролетел 115 километров, поднявшись в воздух на Крите и приземлившись на материковой Греции. Пилотировал его греческий велосипедист Канеллос Канеллопулос.

В большинстве существующих сегодня орнитоптеров применяется кинематика с одной степенью свободы, когда крыло движется вверх-вниз. Настоящие летуны (птицы и летучие мыши) держат крылья полностью расправленными при движении вниз, а при движении вверх подгибают и складывают. При взлете и посадке на каждом взмахе они смещают крылья вперед относительно туловища, резко повышая подъемную силу. Такие махолёты еще предстоит создать.

Но и с упрощенной кинематикой орнитоптеры уже летают понемногу. Такой пример существует: канадский махолёт UTIAS Snowbird. 2 августа 2010-го он стал первым в истории человечества официально зарегистрированным орнитоптером на мускульной тяге, совершившим полет за счет взмахов крыльев.