Концерт Михаила Елизарова открыл программу мероприятий "Есенин Центра" в Рязани
1 сентября 2020
Это не Рио-де-Жанейро. Это Ессентуки.
27 сентября 2020
Центр оперного пения Галины Вишневской открыл сезон
25 сентября 2020
В музее Новый Иерусалим опять лето и музыка
24 сентября 2020

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Вениамин Каверин. Прививка честности.

Писатель родился 19-го апреля 1902 года. В повседневной непростой реальности он следовал планке порядочности, заданной героями его романов.

Фото: svlib.ru
Фото: svlib.ru

Путь Вениамина Каверина — замечательный пример простой истины, утверждающей что можно оставаться достойным человеком в любых жизненных обстоятельствах. При этом осуществлять самую главную задачу литератора — хорошо писать.

Каверин из тех плодовитых прозаиков, о которых поверхностный читатель может легкомысленно заявить: "его главный козырь - занимательность". Он  был всегда популярен, общедоступен. После выхода "Двух капитанов", он приобрёл особый знак качества. Его можно экранизировать, ставить в  театре, ставить другим в пример.

Фото: gazetaeao.ru

И возникает риск —  стать очередным продуктом ширпотреба. К тому же, благосклонность критики и власти. Так можно забыть о главном достоинстве — писательском мастерстве. Слава богу, с  автором этого не произошло. Случилось другое, приятное и справедливое —  общенародное признание.  И хотя количество тиражей не показатель литературного качества авторских произведений, подлинный неослабевающий читательский интерес — верный признак писательского класса.

Сестра каверинской музы — лёгкость. Он начинал, отталкиваясь от трёх эстетических данностей, приключения, фантастика,  "формальная" литературная школа.



Фото: cdn.eksmo.ru

Можно условно разделить его творчество на три основных этапа, - формальное юношеское ученичество, откровенный романтический реализм зрелости, подёрнутый мемуарной дымкой, ироничный сказ, напоминающий французских мудрецов —  просветителей 18-го века.

Вениамин Александрович —  мастер пластичности слова. Ему подвластно всё! Порой он не чужд мистификации, иногда звучат горькие, раздражённые и темпераментные, цицероновские ноты, особенно в последних текстах, воспоминаниях. Но интересно проследить причудливую доминанту его предпочтений с самого начала.

Фото: infourok.ru

На Псковщине стоял 96-й пехотный полк. Был в том полку оркестр. И капельмейстер того оркестра, Абель Абрамович Зильбер взял, да и женился  на Анне Григорьевне Дессон, владелице музыкальных магазинов. И пошли дети. Кто тогда знал, что рядовой этот провинциальный семейный союз даст родной культуре и науке преинтереснейшие явления?

Первенец, Лев, станет известнейшим вирусологом, близким другом Вавилова. Из-за этой дружбы  попадёт в лагерь, отбудет два срока. Даст советской стране множество научных открытий, как и положено крупному учёному. Елена выйдет замуж за Юрия  Тынянова, Мира за Исаака Руммеля, первого директора Народного дома им. А.С. Пушкина. Давид станет военным врачом, Александр —  композитором. Подробности эти крайне важны, потому что по мере возникающих жизненных обстоятельств, семейство Зильберов породнится с отпрысками Николая Заболоцкого и Евгения Шварца. Сам же Вениамин Александрович женится на младшей сестре того же блистательного Тынянова.

Фото: sergey-life.ru

А пока он только что родился 19-го апреля 1902 года. Семья большая, дружная, и ничего не мешает развитому, хорошо воспитанному мальчику сдать приёмные испытания в приготовительный класс Псковской губернской гимназии.

Проучился в этом заведении шесть лет, был отмечен за отроческие таланты к гуманитарным дисциплинам.

Конечно, Каверин скромничает в автобиографических "Освещённых окнах", выставляя свою усреднённость в гимназические годы.

Хорошенькое дело, поступить и закончить параллельно Ленинградский институт восточных языков, занимаясь арабистикой, и Ленинградский же университет, историко-филологический факультет!


Фото: kids.azovlib.ru

К 1924-му году он был обладателем сразу двух дипломов. Говорит сама за себя диссертация, которую он защитил в 1929-ом году —  "Барон Брамбеус. История Осипа Сенковского". Феномен этой темы: Сенковский был литератором, издателем, и редактором знаменитого журнала "Библиотека для чтения". При этом он профессиональный арабист. Ах, как напишет Тынянов в своём прекрасном  романе " Смерть Вазир Мухтара" о Сенковском! В те же 30-е годы. А не консультировал ли арабист Каверин своего родственника и собрата по литературному направлению? Впрочем, догадки, упоминания…

 Каверин был активным участником объединения "Серапионовы братья". Литературоведческой формальной школы, где властителями дум были Шкловский, Эйхенбаум, тот же Тынянов. А " Серапионы", Слонимский, Зощенко, Тихонов, прочие, и с ними Каверин шли своей дорогой родной словесности. Шёл крайне самостоятельно, никому не подражая.

Фото: knigokup.ru

 И псевдоним взял старозаветный, гусарский. Упомянут существовавший гусарский поручик, Каверин, в " Онегине", добрый приятель и партнёр по картам и вину, А. С. Пушкина.

 При Советской власти и писали, и поступали в тех или иных обстоятельствах кто как сумел, а не кто, как решил. Тихонов добился степеней известных, Зощенко —  поразительной славы и поразительного шельмования, Слонимский —  вполне академически. Каверин — удачно. Что примечательно, для удачи этой  чужие и начальнические шпоры не лобызал.

У него не было кровавых фронтовых опытов Первой Мировой и Гражданской, как у Булгакова, Шкловского, Зощенко, Бабеля. Он был из молодого поколения  вышедшего, преимущественно, из интеллигентных семей, и ступивших на зыбкую почву " писателей-попутчиков".

Фото: infourok.ru

Им владела, как многими молодыми искателями новой необычной романтики, муза дальних странствий, фантастические лабиринты, которые предлагал 20-й век. И формализм, скорее придуманный чем всерьёз избранный, диктовал новые формы, ритмы, обращение со словом.

Он пестовал фантастические сюжеты, примеряясь к прихотям века. Его тянуло на исторические плодородные земли. Первый опубликованный рассказ - " Хроника города Лейпцига за 18...год".

Это 1922-й год. А в 1923-м выходит сборник " Мастера и подмастерья". Это отчётливое влияние " Серапионов", с фантазмами, изысками, поворотами. Приходится удивляться неистощимому трудолюбию —  в период работы над диссертацией изданы два полноценных романа. " Девять десятых судьбы", " Конец хазы"  в 1925-ом году —  зрелый переход к реалистическому письму. Опыт авантюрного романа —  "Скандалист, или вечера на Васильевском острове"  в 1928 ом году.

Фото: youla.ru

Последним " формальным"  романом в ранней советской литературе окрестили критики книгу вполне таинственную, и написанную мастерски — " Художник неизвестен". 1931 год.

   Роман " Исполнение желаний"  в двух частях (1934- 36-й годы) при всей своей оригинальности кажется сейчас репетицией перед " Двумя капитанами". Они выходили по частям, первая в 1938-ом, вторая в 1944 годах. Но что примечательно —  вторую часть он начал писать ещё до войны. Военная тема органично легла на детективно приключенческую историю. Можно сказать, что это первый советский филологический детектив. Советский лётчик, фронтовик прежде всего — интеллектуал нового типа.

Он был военным корреспондентом на Северном флоте в военные годы. Там шли особые баталии. Его статьи и очерки в местных и центральных изданиях послужили материалом даже для военных историков.

Фото: russianemigrant.ru

За " Два капитана"  он получает Сталинскую премию второй степени. Он награждён орденом Красной звезды в 1945-ом. Все дороги в официальную литературу для удачливых и угодных ему открыты. В наступившие непростые послевоенные годы он делает главный выбор: не примыкает к  "компании против космополитизма". Не участвует в закулисных шашнях Союза писателей. Но главное, пишет свою знаменитую трилогию "Открытая книга", о первых советских микробиологах, где темы эпидемий, войны, пенициллина, лагерей и любви шествуют через коридоры отечественных НИИ, московские квартиры, среднеазиатские степи, лаборатории, партийные конференции. Его писательская честность  поражает тем, что в повседневной опасной реальности он следует планке порядочности, заданной героями его романов. Или они идут за его нравственной природой, что, конечно, вернее.

Фото: polit.ru

Ещё будучи корреспондентом "Известий" на Ленинградском фронте, он пишет о неудачных действиях командования в боях на карельском перешейке. Это был риск неимоверный, самоубийственный, но он сознательно шёл на него, потому что о войне врать не полагается честному писателю. То же самое он делал, когда писал о военных буднях в Мурманске и Архангельске. И, главное, его статьи и рассказы выходили в газетах и даже боевых листках. Люди их читали. Точно также он поведёт себя в 1946-ом году во время травли его старого друга, Зощенко. Другие переходили на другую сторону улицы, чтобы не здороваться с выдающимся опальным писателем, а Каверин специально прогуливался под руку с Зощенко, курсируя по Невскому и Литейному.

Фото: ozon.ru

Он знал о "Всевидящем оке". Он знал о нём и в 1956-ом году, уже в "оттепель", не отказался от редакторства альманаха "Литературная Москва", запрещённого партийными властями.

  Первая часть "Открытой книги", вышедшая в журнальном варианте в 1948-ом году претерпела форменный официальный разгром.  Вести себя независимо после подобных предупреждений не рекомендовалось. А он не обратил внимания.  На 2-ом съезде Союза писателей, уже после смерти Сталина в 1954 году, он выступал одним из первых, говорил о том что писателей, вырванных насильно из литературы, следует восстановить в правах и вернуть читателю.

Он отказался участвовать в травле Пастернака, в связи с "Нобелевкой" за "Доктора Живаго". Подписывал обращение в защиту Синявского и Даниэля. Защищал Солженицына,  порвал отношения с "серапионовцем" Фединым, за отказ его как редактора напечатать "Раковый корпус". В 1962 году, когда в "Молодой гвардии" выходила "Жизнь господина де Мольера" Булгакова, он первым, в редакторской справке упомянул "Мастера и Маргариту" этого автора.


Фото: libmir.com


Он был сам по себе. Жил в Переделкино. Писал много. Если просили насущную статью, откладывал рукопись повести или романа, писал статью, если было интересно.

Катились годы, правительственные награды, новые произведения. "Неизвестный друг", "Кусок стекла", две пьесы, автобиографическая и мемуарная проза. При этом в романе "Перед зеркалом", о русской художнице эмигрантке, включает в ткань повествование подлинные документы. В 1972-ом году это было почти немыслимо, закручивались "оттепельные" гайки. А он делал как должно честному художнику, а иначе не мог. Он не бросает темы советских учёных. Не только из-за брата. Просто она его интересует. Роман "Двухчасовая прогулка"  —  возвращение к "Открытой книге", только в другие времена, в другой стране.

    Последние годы жизни проходили ровно. Прекрасные дети, прекрасные внуки. Ему не в чем было себя упрекнуть, пройденные им трудные годы, даже в "вегетарианские времена" (определение  Анны Ахматовой) не тяготили его писательской совести. Сын Николай вспоминает, что в силу интеллигентности и безупречного вкуса, Вениамин Александрович не любил кичиться своей последовательностью "в роковые минуты". Последнее  мгновение прервало его жизнь 2-го мая 1989 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище. Он любил весну и Москву, и навсегда остаётся с ними.

 

Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "ЛИТЕРАТУРА"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Как алкоголь вытесняет жизнь
Молога: чтобы не престала память
Это не Рио-де-Жанейро. Это Ессентуки.

В Москве

Центр оперного пения Галины Вишневской открыл сезон
В музее Новый Иерусалим опять лето и музыка
География Пятого фестиваля музыкальных театров России "ВИДЕТЬ МУЗЫКУ" обширна
Новости литературы ВСЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть