Юрий Кузнецов. Фото: сайт Дома русского зарубежья.
Ранее, к 80-летию со дня рождения, "Ревизор.ru" посвятил большую
статью биографии Юрия Кузнецова. Разумеется, невозможно сказать, что одним материалом, сколь бы объемен он ни был, исчерпывается феномен Юрия Кузнецова в отечественной словесности.
Скорее всего, феномен Юрия Кузнецова не исчерпывается в принципе. Недаром к очередной круглой дате возникли новые статьи о нем.
Одну из них написал Григорий Шувалов для "Литературной газеты". В этом тексте автор анализирует поэтику Юрия Кузнецова через призму его личной трагедии: раннего сиротства, осознанного ребенком, когда его отец, кадровый офицер, погиб на фронте. Действительно, многие стихи Кузнецов посвятил своему как будто вечно воюющему отцу. Точка зрения Шувалова интересна и заслуживает признания. Но, как мы уже и говорили выше, Юрий Кузнецов как явление неисчерпаем.
Лучше всего о поэте расскажут его стихи. В честь 85-й годовщины со дня рождения Юрия Поликарповича мы публикуем стихотворение, написанное им более чем в зрелом возрасте, за два года до смерти. Оно может показаться неожиданным для автора, так как многие воспринимают Кузнецова в первую очередь как поэта гражданственного (отсюда и определение "последний советский поэт", подразумевающее, естественно, не годы жизни). Однако же сакральная тема любви тоже была присуща ему как лирику. В закатные годы он обратился не просто любви – чувству, влечению, тяге, – но к любви поэта: к тому, как этим чувством "распоряжались" великие мастера слова.
Любовь поэта
"Странно желанье любви — Чтоб любимое было далеко" — цитата древнеримского поэта Публия Овидия Назона (43 до н. э. — 17 или 18 год н. э.).
Овидий прав. Светла его печаль.
Он влюбчив оттого, что так устроен.
Поэт в любви предпочитает даль,
Он дорожит свободой и покоем.
Поэт творит из ничего…И жаль,
Что Данте и Петрарка не без дыма.
Не женщин, а магическую даль
Они живописали одержимо.
Влюбленный Пушкин был порой томим
Духовной жаждой до самозабвенья.
Какая даль меж Анной Керн и им!
Какая бездна чудного мнгновенья!
Не верь поэту, дева! О своем
Он думает, идя в огонь и воду.
И Тютчев в поединке роковом
Сражался только за свою свободу.
Я тоже предпочел быть вдалеке,
Когда любил Европу, в синем море
Плывущую на царственном быке…
Какая страсть и грезы на просторе!
Поэт стихиен. Как ни назови,
Он то утес, а то морская пена.
И женщинам пора понять – в любви
Поэты лгут, но лгут самозабвенно.
2001
