Я работаю со второй книгой стихов поэта Михаила Носова, 22 лет, живущего и работающего в Рязани. Она красиво озаглавлена «Деревья уходят в небо». Параллели с «Убить пересмешника» и «Уловкой 22» непрямые. Поэзия в наши дни – дело серьезное и ответственное уже потому, что она не «конвертируется» напрямую в материальную выгоду. Тот, кто предпочитает поэтическое слово бойкой прозе, сознательно делает выбор в сторону служения, а не конъюнктуры. У Михаила Носова предпочтение явное: несмотря на нежный возраст, он выпустил уже второй сборник в сравнительно сжатые сроки. Чем эта книга отличается от его литературного дебюта? Что автор уже освоил, а что ему еще предстоит?
В аннотации сказано: «Михаил Носов включил в свой второй сборник некоторые уже знакомые читателю стихотворения. Остальные же – пробы и эксперименты – пока не выходили в свет». Автор с самого начала анонсирует эксперименты и поиск новых форм. Вероятно, книга и составлялась для демонстрации достижений в этом поле. Что ж, лирическая дерзость неплоха.
Книга Михаила Носова снабжена предисловием поэта, члена СП России Владимира Белова и, в качестве послесловия, развернутой биографической справкой. Она содержит основные сведения о Носове, первых шагах в литературу и литпроцесс своего региона, важных публикациях. Ничто так не рассказывает о поэте, как его творчество. Но забота автора о «научно-справочном аппарате» характеризует его положительно: человек стремится к профессиональному, а не любительскому книгоизданию. Книга толщиной в 80 страниц взята в твердый переплет, красиво оформленный дизайнером Ириной Курицыной. Содержание делится на шесть крупных глав: «Мост к звездам», «Вселенская музыка», «Муки стихосложения», «Еще о любви», «Деревья уходят в небо» и «Мини-поэмы». Поставленные в ряд, эти определения (без «Мини-поэм») звучат поэтично – и скорее «эскапистски», чем остросоциально. Носов стремится ввысь, точно деревья, к звездам, к небесному закону и порядку, а стихосложение является ярчайшим светилом его небосклона. Оттого в книге очень много стихов о стихах и процессе их написания: «Слова начинают звучать, не давая покоя, // И я так хочу их навечно в стихи заключить».
И на четвертой странице обложки Михаил Носов разместил двенадцать строк – свое поэтическое кредо. Оттуда взята строка, ставшая названием одной из глав и всей книги:
Деревья уходят в небо,
Люди – к холодным звездам,
Тьма через щели склепа –
К свету, что космос создал.
Мир – к неизбежным войнам,
Войны – к истокам мира,
Грозные дни – к спокойным,
Звуки – к любимым лирам,
Чистая гладь – к оврагам,
Скалы – к лазурным волнам,
Я – лишь к перу с бумагой,
Так можно жить спокойно.
Так поэзия как призвание и работа со словом делаются лейтмотивами сборника. Избыточность темы написания стихов закономерна для еще формирующегося автора, но я бы все же посоветовала изживать ее – в мире есть и другие интересные вещи, также вдохновляющие поэта.
Автор подписывается «Михаил «Зимородок» Носов» — хотя родился в апреле. Подпись указывает не на время появления на свет, а на некие более тонкие пристрастия поэта. Отождествляет ли он себя с красивой и нарядной перелетной птичкой, зимующей в России; с птицей как символом свободы поэтического слова и духа («веет где хочет»); или с чем-то еще более потаенным, детско-глубинным – со стороны судить сложно. Однако коннотации с такой подписью скорее умильные, нежели брутальные: повевает пейзажной лирикой, родными просторами, прелестью весны, восхищением природой… Иными словами – всем тем, с чего Михаил начинал стихосложение.
Стихотворение «Деревья уходят в небо» характерно для сегодняшней манеры Носова: когда юный и наивный «Зимородок» становится молодым мужчиной, твердо смотрящим на свою дальнейшую стезю. Пусть в его поэтическом мире творятся всякие катаклизмы, но он будет «жить спокойно» только с пером и бумагой в руках. Зарок вызывает уважение. Но стихотворение-девиз «В семье заводской» — зарок лучший:
Тружусь в семье заводской
После студенческой жизни.
Работа, живою водой
На жизнь мою взрослую брызни!
(…)
Надеюсь, ряды укрепил
Рабочих родного завода.
И хватит совместных сил
Для Родины и народа.
У юности есть пути,
Не обсуждается это:
Я выбрал в жизни один –
Рабочего и поэта!
По энергетике, накалу чувств и лексике стихотворение несколько архаично и напоминает тексты плеяды пролетарских поэтов 1920-х годов, воспевавших труд как один из рычагов мировой революции и видевших в нем святое свое предназначение. Помните? «Я не только Иван Филипченко, я — пролетариат, я — святого безумия буйный и дерзкий набат». Семен Родов:
Вот стоим, вот стоим, огнеликие
Рушители тьмы и чудес,
И вонзаем фабричные пики
В грудь побежденных небес.
(…)
Мы человечеству путь укажем
Перстами заржавленных труб.
Думаю, что труд и его воспевание – подлинная и вполне оригинальная тема, в которой стоит творить Носову. Но на одном развороте с этим призывом размещено милое «Праздничное» с оптимистичным финалом, полным юношеского задора:
Наивно, по строкам судя,
Считать мою жизнь обычной.
Я жду Рождества и Чуда,
А прочее – безразлично!
Перекличка стихов, столь разных по тону и направленности, выдает поиски формы и то, что «Зимородок» еще не скоро окончательно покинет Михаила Носова. Однако же и в том, и в другом тексте есть опора на культурные коды, взятые у русской и советской поэзии, продолжение их лучших традиций. Есть и третья – мировая философская лирика, ей Михаил тоже воздает должное. Следование в русле освященных временем тенденций для автора в начале пути благодатнее радикального новаторства.
Как один из благих трендов в сборнике Носова я отметила освоение сложной, но почтенной формы восьмистишия. Как известно, в русской словесности ее развивали Пушкин, Блок, Мандельштам, в советской – Николай Рубцов… И Михаил Носов вносит свою лепту:
О кончине времён
Преломился свет.
Искривилась дорога.
В городе – дождь.
На душе – печаль.
До окончанья времён
Остаётся немного –
Только вспышка войны
И небесная даль.
Это стихотворение меня не просто взволновало, а вернуло в детство, когда на демонстрациях несли плакаты «Миру – мир!», а на политических карикатурах рисовали земной шар в виде бомбы с зажженным фитилем (один из расхожих сюжетов Холодной войны). Носов, 2003 года рождения, такие картинки «не застал». Однако он в полной мере выразил эсхатологическое чувство тревоги и безысходности, которое мучило меня в мои 10-12 лет… Между прочим, он и сам переживает об ушедшем малолетстве: текст «Я хочу как в детстве» – о том, что «перемены / К нам шагают гулко», но автор, несмотря на душевные метания, уверен: «Жить учусь как надо!»
Красота восьмистиший – в том, что они зачастую продолжают друг друга. Перелистнув страницу, я нашла у Носова готовую антитезу тревожной «Кончине времён»:
Ночь темна перед рассветом,
Но, когда придет рассвет,
В душах воцарится лето,
Всюду будет Божий Свет.
То известно всем поэтам,
Что судьбу не поменять.
Ночь темна перед рассветом,
Но его не избежать.
Михаил Носов. Фото из личного архива.
«Божий свет» в различных контекстах часто загорается в поэзии Носова. Он не духовный лирик в чистом виде – но апелляций к божественному у него много, и они всегда несомненны: «Поминая черта, / Мы идем не к Богу», «Мой Путь – Бесконечность, / Земное – мгновенно, / За жизнью есть Вечность, / И Вечность – нетленна», «Ничего не хочу. / Никуда не стремлюсь. / Ни к кому не хожу – / Только Богу молюсь».
Такое исповедание веры похвально. Но оно порой придает стихам лишний пафос (а заглавные буквы в сакральных словах «пестрят»). Надеюсь, со временем у Носова выработается более спокойная и строгая манера разговора о Боге. Пока в таких стихах шумно дыхание юношеского максимализма.
Перейдя к замечаниям, не могу не сказать, что «Мини-поэмы», выделенные в заключительный раздел сборника, поэмами не являются. Дело не в их размере. Поэма – эпическое произведение, которому необходима судьба или судьбы – и это судьба не самого автора. В знаменитой «Поэме без героя» Анна Ахматова говорит не о себе, но о ленинградцах, переживающих Большой террор, и женщинах, стоящих с передачами в Кресты. Эти люди, а не автор, подлинные герои поэмы.
У Носова пять мини-поэм: «Бесконечность», «Миражи», «Новогодняя ночь», «Записки из комнаты» и «Диалог с пустотой». И, увы, ни в одной нет непременных составляющих эпоса – времени, судьбы, архетипических «странствия и войны». Есть лишь рефлексирующий герой, обращающийся к самому себе и признающийся: «Я большее что-то / В себе открываю», —
или:
Разжигая костер,
Разогнал миражи.
Что терпел до сих пор,
Я теперь пережил.
Это философия самопознания, а не поэмы. Пока автору они интересны, но за пределы этого дискурса стоит выходить. На поэму больше похоже стихотворение «Беспилотная ночь» – с его рваным ритмом, просторечными выражениями («Громким беспилотникам / Кукиш покажу!») и отсылкой к нашей общей, вмиг узнаваемой реальности. А главное – храбростью, даже бравадой.
Поздравляю Михаила Носова со второй книгой, желаю и третьей, и десятой. Для этого необходим творческий рост, и я вижу его в образе и слоге рабочего и поэта. Полагаю, именно здесь Носов скажет свое особенное, ни на кого не похожее слово.
