Концерт Михаила Елизарова открыл программу мероприятий "Есенин Центра" в Рязани
1 сентября 2020
Центр оперного пения Галины Вишневской открыл сезон
25 сентября 2020
В музее Новый Иерусалим опять лето и музыка
24 сентября 2020
Лариса Рубальская: "Я бываю такая разная…"
24 сентября 2020

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Андрей Вознесенский. Вечная память!

Специально для "Ревизора.ru" - к 10-летию со дня смерти поэта.

Василий Аксенов и Андрей Вознесенский. 2001 год. Фото Василия Попова.
Василий Аксенов и Андрей Вознесенский. 2001 год. Фото Василия Попова.

Низко кланяюсь Музе Андрея Вознесенского Зое Борисовне Богуславской.

Вчера минуло ровно 10 лет со дня смерти поэта, на чьих стихах воспитались миллионы россиян.

Зоя – великий человек, говорю это без иронии. Они были очень красивой парой. Зоя – умный человек, сама известная писательница, но жизнь свою, конечно же, посвятила Андрею. Как трогательно она лелеяла его все последние годы, когда он на глазах становился всё более и более беспомощным. Ведь уже в Париже, лет пять назад, на международной книжной ярмарке, он настолько с трудом передвигался, что здоровенный Дима Быков однажды взял его на руки, как ребёнка, и занёс в автобус, когда мы ехали на какое-то выступление. Пытаясь передвигаться самостоятельно, он разбил в номере лицо, и ему накладывали швы. Он, практически уже тогда потеряв голос, вёл вечер поэта Геннадия Айги и вручал ему Пастернаковскую премию.

Чем дальше удаляется от нас во времени и пространстве Андрей Андреевич Вознесенский, тем ближе становится он нам и тем четче ощущается его масштаб.

Андрей Вознесенский и Евгений Попов. 25.01.2010, Пушкинский музей, премия "Триумф". Фото из личного архива Е. Попова.

Это он вместе с Аксеновым, Астафьевым, Ахмадулиной, Евтушенко, Окуджавой, Солженицыным спас страну и ее людей от окончательного погружения в дикость тоталитарного бытия.

Я помню всё. Помню, как ребята, мои сверстники, маршировали ночью по заснеженному сибирскому городу Красноярску, декламируя из его знаменитой "Треугольной груши":
 
"Рок-н-ролл - об стену сандалии,
Ром в рот - лица как неон.
Ревёт музыка скандальная,
Труба пляшет как питон!"
 
С  ним меня познакомил поэт Роман Солнцев в конце 1963 года. Юный, большегубый, длинношеий Андрей Андреевич жил тогда вместе с родителями в районе "трёх вокзалов", недалеко от Елоховского храма, в старом сталинском профессорском доме. Вознесенский "открыл" Солнцева годом раньше, написал о нем в "Литгазете":  "Спасибо тебе, что ты так талантлив, Роман", - и процитировал ЦЕЛИКОМ стихотворение совершенно неизвестного ему "студента из Казани", приславшего ему свои стихи по почте. Наутро Солнцев проснулся знаменитым. Для Вознесенского я был тогда всего лишь студент-геолог, друг Романа.

До издания альманаха "Метрополя", куда он не побоялся дать свои стихи, оставалась более дюжины лет. Лишь тогда состоялось наше настоящее знакомство, в 1978-м. Но у меня хранится раритет - подаренная "студенту-геологу" в 1963-м "Мозаика", тот самый легендарный сборник, изданный во Владимире, с портретом молодого Вознесенского работы полуопального тогда Ильи Глазунова, с вырванной и переклеенной по требованию цензуры (из всего тиража!) страницей. Скандальный сборник, за который тогда уволили с работы редакторшу.

Помню, как какой-то услужливый гад после того, как царь Никита Хрущев громил Вознесенского в Кремле, сочинил для "Крокодила" обличительные стишки, перепечатанные многими газетами "Помогли бы, братцы, парню ума набраться". И  еще - "Перед вражеским тёмным ликом преступление - отступать".

Помню, как он совсем больной, говорящий лишь свистящим шепотом, вручал мне в Пушкинском музее высокую премию "Триумф" и весело зарифмовал в своем вступительном слове "Попов - popoff".

Помните и вы его, великого русского поэта второй половины ХХ века.

Поэта, который не желал сдаваться при наступлении на него любой темной силы - и партократии, и охлократии, и властвующих дураков, и неизлечимой болезни.

Он не сдался, и он победил. Его "отступления" на самом деле были атаками. Он с нами, он с Россией и пребудет здесь всегда.

Его пытались держать в качестве манекена в витрине социализма, но просчитались. Я думаю, что на социализм с любым лицом Вознесенскому всегда было плевать. Он был анархиствующим левым интеллектуалом, не случайно его обожали леваки по всему миру, а в друзьях у него были и американские битники, и Ален Гинзберг, и Боб Дилан, и Пьер Карден, и Роберт Лоуэлл.

И, кстати, присутствие в альманахе такой официальной звезды, как Вознесенский, сильно помогало выживанию в советском социуме таких его участников, как Юрий Кублановский или Юрий Карабчиевский, чьи отношения с "гэбухой" были весьма напряжёнными из-за их постоянных публикаций "за бугром". Об этом тоже не следует забывать. Равно как и о нежной дружбе Андрея с эмигрантом и "отщепенцем" Василием Аксёновым.

Самара. Андрей Вознесенский, Василий Аксенов, Евгений Попов, Зоя Богуславская, Герман Лукьянов. Фото В. Попова. 

Не случайно с таким уважением относились к Вознесенскому такие "киты андеграунда", как Игорь Холин и Генрих Сапгир. Ведь  Вознесенский - кому только не помогал в своей жизни! И "смогисту" Леониду Губанову, и Борису Гребенщикову, да и мне, когда меня за "МетрОполь" выперли из Союза советских писателей.

Дорогой реликвией стала последняя с ним наша фотография, где на его лице, во всём облике этого человека, которого я знал совсем другим, видны следы слабости, растерянности, болезни и какой-то внезапно проявившейся детскости, доброты. Последний раз я разговаривал с ним 12 мая, в день его 77-летия, за две недели до его смерти. Да, разговаривал. Хотя сам он произносить ничего уже не мог, но слушал, слышал, реагировал. Зоя соединила нас по телефону, я долго болтал ему всякую чушь, вспоминал юные годы, о том, как познакомил его с Приговым, как он подбрасывал к небесам на заснеженной переделкинской дорожке моего крохотного тогда сына  Васю, плёл, что 77 - это первые две цифры портвейна "Три семёрки", говорил, что после инфаркта мне год не велено врачами ездить на машине, но как только год пройдёт, вот уже скоро, я сяду в свой старый "Опель" и к нему приеду.

Увы, не вышло!

Вечная память!

P.S. Слава Богу, что мы с сыном догадались сфотографировать двух моих "старшИх", когда оба они были еще в добром здравии. Москва, 2001 год.
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Молога: чтобы не престала память
Центр оперного пения Галины Вишневской открыл сезон
Лариса Рубальская: "Я бываю такая разная…"

В Москве

В музее Новый Иерусалим опять лето и музыка
География Пятого фестиваля музыкальных театров России "ВИДЕТЬ МУЗЫКУ" обширна
ММКФ. "Судьба" журналиста, мечта психолога, "Дочь рыбака" и политика
Новости ВСЕ НОВОСТИ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть