О себе Сергей Гандлевский поэтически выразился так: "Я сам из поколенья сторожей". Не стоит понимать буквально: литератор – выходец из интеллигентной семьи, где по отцовской линии есть еврейские корни, а по материнской – русские священнослужители. Некогда Сергей Гандлевский вспоминал, что в детстве не задумывался о своём происхождении, но и не встречал "никаких иных интеллигентов, кроме еврейских". Поэт окончил русское отделение филфака МГУ, но не пошел в большую науку – был школьным учителем, экскурсоводом, рабочим сцены, ночным сторожем. Все эти перипетии отразились в его стихах.
В 1970-е годы Гандлевский стал одним из основателей и участников поэтической группы "Московское время" вместе с Алексеем Цветковым, Александром Сопровским, Бахытом Кенжеевым. Александр Сопровский погиб еще в 1990 году (кстати, завтра, 23 декабря, будет годовщина его смерти),
Алексей Цветков ушел из жизни в мае этого года. Но и без физической утраты своих участников поэтическая группа "Московское время" давно уже является не "действующим" литературным коллективом, а достоянием истории русской литературы. Так же, как и группа "Задушевная беседа" (позднее — "Альманах"), где Сергей Гандлевский состоял совместно с Дмитрием Приговым, Львом Рубинштейном,
Тимуром Кибировым и другими. Был Сергей Гандлевский и членом "перестроечного" клуба "Поэзия", существовавшего с 1985 года до середины 1990-х годов и объединявшего многих участников поэтической студии
Кирилла Ковальджи при журнале "Юность": Владимира Аристова, Евгения Бунимовича, Александра Ерёменко, Нину Искренко, Свету Литвак, Алексея Парщикова,
Владимира Тучкова, Марка Шатуновского, а также авторов Льва Рубинштейна, Николая Байтова, Юлия Гуголева,
Дмитрия Александровича Пригова и другие заметные литературные фигуры.
Пожалуй, именно в журнале "Юность" и состоялась первая отечественная и официальная публикация стихов Сергея Гандлевского под рубрикой "Испытательный стенд". То были "Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму…" и "Самосуд неожиданной зрелости…". До того поэт печатался либо в эмигрантских изданиях, либо в "самиздате". Но с конца 1980-х у него начались публикации в литературных изданиях. В 1991 году Гандлевский вступил в недавно образованный Союз российских писателей, а в 2003 году стал членом Русского ПЕН-центра.
Сергей Гандлевский никогда не отличался чрезмерной "лояльностью", но всегда был с поэзией. Так, в начале 1990-х он два года на радио "Россия" вёл авторские литературные передачи цикла "Поколение". В течение 1995−1996 учебного года вёл в Российском государственном гуманитарном университете семинар по современной отечественной поэзии, а в начале "нулевых" – мастер-класс в Институте журналистики и литературного творчества. В 2010 году Сергей Гандлевский стал лауреатом российской национальной премии "Поэт", которую ему вручили в следующем календарном году. На тот момент это была авторитетная литературная награда, едва ли не самая престижная в сфере стихотворчества. Напомним, в 2017 году премия "Поэт" передала эстафету премии "Поэзия", которая
прекратила существование осенью 2022 года.
Вручение премии "Поэт". Фото: Википедия.У Сергея Гандлевского были своеобразные отношения с литературными наградами. Так, в 1996 году он отказался принять премию "Антибукер", присужденную ему за книгу стихов "Праздник", сказав о том, что поэтов нельзя унижать. Гандлевский же выработал точное определение: "Поэзия выделяет кислород идеализма, без которого общество превращается в „зону“". Но в 2009 году он принял премию "Московский счёт" за книгу "Опыты в стихах".
Автор этих строк несколько лет назад написала большую статью о поэзии Сергея Гандлевского. В честь юбилея поэта хочется привести ссылку на тот
материал – и то самое стихотворение, которое больше всего в статье цитируется. Оно посвящено Алексею Магарику – ортодоксальному еврею, долго добивавшемуся права на выезд в Израиль, тайно преподававшему иврит. В середине 1980-х годов Магарик был осужден, по официальной версии, за хранение наркотиков, после освобождения уехал на Землю Обетованную. Стихи написаны до того – вот и не верь в поэтические предвидения!.. В этом же стихотворении есть пронзительная строчка: "Для отечества нет посторонних". Она касается всех нас.
Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки —
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки —
Ах ты, Господи Боже ты мой!
Наша станция как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни —
У меня невзыскательный вкус.
Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут, — и дышится так,
Будто пасмурным утром проснулся,
Загремели, баланду внесли, —
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали —
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.
1984
