Ваш роман — это художественный вымысел или документальная проза? Если это «роман с ключом», зачем вам понадобилась эта маскировка? Что вы можете позволить себе сказать в образе героя, чего никогда не сказали бы от своего имени в мемуарах?
Это абсолютно документальная проза. Я не скрываюсь за вымышленными персонажами — я говорю о себе, о реальных людях, которые были со мной, о стране, в которой мы жили. Да, в некоторых случаях я изменил имена, чтобы защитить приватность тех, кто был и остается рядом. Но это не маскировка — это уважение.
Хочу подчеркнуть, что литературные, исторические и культурные погружения, которыми книга насыщена, — это не способ уйти от реальности. Это способ показать её масштаб. Когда я пишу об и мператоре Александре I или Короле поэтов Игоре-Северянине, о московских купцах или испанских конкистадорах, я не прячусь. Я говорю: «Смотрите, моя жизнь — тоже часть большой истории. Я не потерянный островок в океане. Я связан с этими людьми, с этой культурой, с этим временем».
И знаете, что я могу позволить себе сказать в книге, чего не сказал бы в официальных мемуарах? Я могу позволить себе показаться смешным и неэтичным. Могу признаться в ревности, в страхе, в глупых ошибках. В гладко выверенной автобиографии я бы, наверное, выглядел как памятник самому себе. А здесь я — живой человек. И это, мне кажется, гораздо честнее.
В книге молодость — это время безграничных возможностей, но бизнес — это зона жёстких ограничений. Какой момент стал для вас (или вашего героя) точкой невозврата, когда пришлось убить в себе мечтателя ради трезвого предпринимателя?
Знаете, я не убивал мечтателя. Я его просто... немного переформатировал. Точка невозврата наступила, когда я понял, что мечтать — это прекрасно, но если мечта не превращается в конкретный план, она остаётся просто облаком. А облака не умеют кормить семью и строить ивент-отели
В книге я описываю момент, когда мы с Таней приняли решение уехать в Испанию. Я мечтал о министерском кресле в России, у меня были все шансы, я даже маршруты прокладывал мимо Кремля, чтобы «привыкать» к обстановке.
И вдруг — беременность супруги, ожидание долгожданного ребёнка, и я понимаю: либо я буду чиновником, который видит семью по большим праздникам, либо я буду отцом, который каждое утро завтракает с сыном, закаляет и воспитывает его. Я выбрал второе. И это была не капитуляция. Это был осознанный выбор нового типа мечты. Мечты, которая измеряется не кабинетом, а улыбкой близких и дорогих тебе людей.
В книге вы — главный герой, но успех в бизнесе никогда не бывает единоличным. Кто из реальных людей, сопровождавших вас в те годы, больше всего удивился, узнав себя на страницах? И кому из них вы обязаны больше, чем готовы признать вслух?
Больше всего удивился, наверное, мой колумбийский друг и помощник Анжело. Он прочитал книгу и сказал: «Босс, я не знал, что вы так много обо мне думаете». Он искренне не понимал, что его история — про 22 года без матери, про его возвращение, про нашу дружбу — стала для меня одной из самых важных в книге. Он плакал, когда читал. А я плакал, когда писал.
Кому я обязан больше, чем готов признать вслух? Наверное, своим старшим детям — Павлу и Александре. Когда я принимал решение уехать в Испанию, когда менял страну, бизнес, уклад жизни, они были уже взрослыми. И они не сказали: «Папа, ты нас бросаешь». Они поддержали: «Папа, мы тебя понимаем. Мы справимся. И мы гордимся тобой».
Но самое удивительное произошло, когда книга вышла. Паша, мой старший сын, взял и сделал шикарную аудио-версию «Шёл Алёша по шоссе» — сам озвучил,в студии, с душой, с интонацией, с тем самым теплом, которое я вкладывал в текст. И это был его личный подарок, его способ сказать: «Я с тобой, пап».
А Сашенька... Дочка не могла дождаться, когда я подарю ей авторский экземпляр. Она первая купила книгу с доставкой, прочитала залпом и позвонила мне со слезами. Она плакала от счастья, от гордости, от того, что узнала в этих страницах нас — нашу семью, нашу историю. Это был самый искренний отзыв, который я мог получить.
Этот момент был для меня важнее любых премий. Я понял: мост, который я строил всю жизнь, соединяет не только города и страны. Он соединяет поколения. Мои дети не пошли по моему бизнес-пути — у них свои дороги. Но они приняли мой выбор, они прочитали мою книгу, они услышали меня. И это, пожалуй, самая большая поддержка, которую я мог получить.
Если бы вы могли встретить того 20-летнего парня, который только начинал свой путь, что бы вы ему сказали сейчас, прочитав собственную книгу? Предупредили бы или позавидовали его наивности?
Я бы обнял его и сказал: «Ты всё делаешь правильно. Не бойся ошибаться. Не бойся доверять людям, даже если они тебя подведут. И запомни главное: деньги — это не цель. Это топливо. А цель — это надежные и верные тебе люди, которые рядом».
И еще - я бы не стал его предупреждать. Потому что если бы я сказал ему: «Через 20 лет ты будешь жить в Испании, у тебя будет отель и двое младших сыновей», — он бы не поверил. И правильно. Он должен будет пройти этот путь сам. Я ему не завидую — я им горжусь. Он точно будет смелее и инициативнее, чем я сейчас. Пусть идет и знает, его ждет удача
В поп-культуре успех обычно изображают как лестницу вверх. В вашей книге путь больше похож на американские горки. Какой провал в процессе написания показался вам самым смешным, а какой — самым болезненным для перечитывания?
Самый смешной провал — это история с биткойнами. Я купил их на пике, продал на дне, а через месяц курс взлетел до небес. Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как пытался выглядеть экспертом по криптовалютам, хотя на самом деле просто играл в угадайку. Это был чистый театр абсурда.
А самых болезненных провалов было два, и они идут в моей памяти как "двоечка", отправившая в нокдаун. Хорошо, от нокаута уберегли спортивная закалка и умение держать удар.
Первый — история с моей первой помощницей Катериной. Я доверился человеку, вложил в него и силы, и надежды, а он оказался вором и манипулятором. Обманул, обворовал, а потом подал в суд и выиграл. Обида не из-за денег — из-за того, что я позволил себя обмануть. Перечитывать эту главу всегда тяжело.
Второй — «Ортовита». Реабилитационный центр для детей с ДЦП, который я создал с нуля. Вложил в него всё: деньги, душу, веру в справедливость. Мы помогали детям вставать на ноги в прямом смысле. А потом команда, которой я доверял, начала воровать. Когда я выложил факты на стол, они просто исчезли. Бросили детей, бросили центр, бросили меня. Я набрал новых врачей — история повторилась.
«Ортовита» закрылась. Это был не просто бизнес-провал. Это был провал доверия. Я оставил обе эти истории в книге, потому что они честные. Они — напоминание: доверие — это кредит, который нужно проверять. Даже если очень хочется просто верить.
Писать роман — это акт рефлексии и одиночества, а строить бизнес — акт командной игры и экстраверсии. Кому из этих двух «вы» было сложнее найти голос на страницах книги?
Честно? Писать, конечно, было сложнее. Потому что в бизнесе я привык действовать. Звонки, встречи, решения, команда, результат. Это моя стихия. А книга — это совсем другое. Ты остаёшься один на один с собой. Нужно не делать, а вспоминать. Не решать, а чувствовать. Не бежать, а сидеть и находить единственно верные слова.
Для человека, который 25 лет жил в режиме «решил — сделал», это был настоящий вызов. Я учился замедляться. Учился слушать себя. И знаете, это было непросто. Потому что я привык чувствовать себя тем, кто всё решает и контролирует. А в книге я должен был просто быть "над схваткой" и передать читателю правду, только правду, ничего кроме правды. Но когда я это сделал — я понял, что это было важно. Я увидел себя с другой стороны. И это изменило меня
Бизнес-литература учит, как заработать. Ваш роман учит, как прожить этот путь и достигнуть успеха. Кого вы видите своим идеальным читателем: того, кто хочет повторить ваш успех, или того, кто хочет понять, почему он от него отказался?
Мой идеальный читатель — это человек, который стоит на распутье. Он ещё не знает, пойдёт ли он направо или налево, будет ли строить бизнес или уедет в другую страну, рискнёт или останется в зоне комфорта. Я не хочу учить его, как повторить мой путь. Мой путь — мой. У него будет свой.
Но я хочу, чтобы он, прочитав эту книгу, сказал себе: «Если этот парень с окраины Электростали смог, то и я, точно, смогу». Или: «Если он отказался от министерского кресла ради семьи, то и я могу пересмотреть свои приоритеты». Моя книга — не инструкция. Это разрешение. Разрешение быть собой, ценить семью и друзей, порой ошибаться, но вставать и идти дальше.
