Владимир Евгеньевич, театр «Человек» отмечает День рождения. За свою историю он пережил разные времена, но сохранил и название, и свою особую атмосферу. Что сегодня, на ваш взгляд, определяет его индивидуальность?
16 октября мы отмечаем 52-й День рождения нашего театра. Он был создан Людмилой Рошкован как экспериментальная студенческая студия при Московском электротехническом институте связи. Здесь начинали работать известные артисты и режиссеры: Сергей Женовач, Виктор Шамиров, Ирина Розанова, Дмитрий Брусникин, Роман Козак, Игорь Золотовицкий, Александр Феклистов и многие другие.
С самого начала театр выбрал особый вектор — тут ставились спектакли по абсурдистским пьесам. И сегодня, когда жанр абсурда снова востребован, мы не можем не продолжать это направление , модернизировав его.
В нашем зале всего 52 посадочных места, но при этом некоторые спектакли, которые мы выпускаем, вполне могут быть сыграны и на большой сцене. «Биографию», «Гамлета Сумарокова», «Кротких» мы с успехом показывали в залах на тысячу мест. Мы называем наш стиль — «большая форма в камерном пространстве».
Наш театр очень любит зрителя. Отношение к каждому пришедшему особое, душевное.
Театр «Человек» находится в самом сердце Москвы, в Скатертном переулке. Это небольшое, почти домашнее пространство. В чём, по-вашему, особая сила камерного театра? И почему современному зрителю необходим именно такой формат общения с искусством?
Малый формат не позволяет фальшивить ни артистам, ни режиссерам. Более того —подобные пространства способствуют развитию режиссёрской фантазии: здесь многое уже освоено, поэтому необходимо постоянно искать новые решения, совершенствоваться и думать о том, чем завлечь начинающих или уже опытных театралов. Камерная сцена обязывает — наши актёры играют буквально на расстоянии вытянутой руки от зрителей, сидящих в первом ряду. Сами понимаете, какова должна быть проработка роли и ее наполнение.
Вы возглавляете творческое направление театра. Что для вас важнее — сохранять сложившиеся традиции или искать новые формы театрального языка? И можно ли сегодня успешно соединять одно с другим?
Сохраняя наши традиции, мы не можем не искать новые подходы. «Человек» развивается так же, как и мировой театр в целом. Появляются новые пьесы, а с ними и новые решения. Кроме того, в нашем театре вы увидите спектакли по пьесам, которые больше нигде в Москве не идут. Или об этих текстах, наконец, вспоминают, но уже после наших премьер .
У каждого театра есть свой зритель. Каким вы видите зрителя театра «Человек»? Кто он, зачем приходит и с каким чувством должен уходить после спектакля?Безусловно, наш зритель — интеллигентный, думающий человек, тот, кто приходит в театр немного поработать. Он любит удивляться, и ему важно открывать для себя что-то новое.
Всё-таки истинное назначение театра —просвещать, лечить души людей, помогать найти ответы на важнейшие вопросы. В моей практике были случаи, когда спектакли меняли жизнь человека.
Конечно, зрители приходят в театр за впечатлениями . Кто-то узнает себя в герое спектакля, другой — отвлекается от быта и расслабляется, а третий —получает мощный заряд позитива. В нашем театре много самых разных спектаклей, но все они исключительно оптимистичны.
«Театр — это единственное живое искусство»
Режиссёр и современный театр
Владимир Евгеньевич, вы известны зрителям и как актёр, и как режиссёр. Как эти две профессии уживаются в одном человеке? Помогает ли актёрский опыт в режиссуре или, наоборот, иногда мешает?
Безусловно, это большой плюс, когда режиссёр сам является практикующим актёром. Он может показать, а иной раз и доказать на собственном примере правильность того или иного сценического хода. Я часто сам выхожу на сцену, проверяю какие-то свои решения и убеждаюсь, что работает, а что нет. Кроме того, я знаю много прекрасных режиссёров, которые вышли из актёрской профессии.
Однако для меня принципиально важно разделять два бренда: «актёр Владимир Скворцов» и «режиссёр Скворцов». Во втором случае это псевдоним режиссера, только одна фамилия, имя не пишется. Я не хочу, чтобы зрители соединяли этих двух людей в одного.
Актёр остаётся Владимиром Скворцовым, заслуженным артистом России. А «режиссёр Скворцов» — это другое воплощение, иной путь развития. Повторяю, речь идет о двух разных брендах, двух разных ипостасях, не стоит искать объяснений.
Сегодня театр существует в условиях огромной конкуренции за внимание человека: кино, сериалы, социальные сети, цифровые развлечения. Чем театр может заинтересовать современного зрителя? Чего он может дать человеку такого, чего не дадут другие виды искусства?
Уже много раз говорилось о том, что театр — единственный из всех живых видов искусств, который останется навсегда. Как мы видим, кино вполне может быть заменено искусственным интеллектом: спецэффекты, цифровые изображения человека — всё это уже реально и будет развиваться. То же самое касается телевидения, радио. Практически всё может быть заменено новыми технологиями.
Но театр — другое. Он будет востребован вечно. Он существовал испокон веков и останется с нами в будущем. Никакая цифра не способна посягнуть на реальную жизнь.
Поэтому я всегда подчёркиваю: театр — это здесь и сейчас. На глазах у зрителя зарождается Вселенная и происходит чудо.
Как вы выбираете материал для постановки? Что должно произойти при чтении пьесы, чтобы вы поняли: эту историю необходимо рассказать со сцены?
Пьеса должна быть мне созвучна. А текст, в свою очередь, должен быть созвучен времени, в котором мы живём, и волновать как можно больше людей разного возраста и театрального опыта. Хотя, если честно, всё гораздо проще. Я просто читаю текст. И если что-то внутри меня начинает шевелиться, если вдруг перед глазами возникают сцены, персонажи, какие-то ситуации, я начинаю понимать, о чём, о ком и для кого можно сделать этот спектакль, в какую сторону развернуть материал, — я моментально хватаюсь за разработку пьесы.
Современный театр часто стремится удивить зрителя формой, сценографией, техническими решениями. А где для вас проходит граница между художественным экспериментом и желанием просто произвести впечатление?
Уже всё, чем можно было удивить, кажется, перепробовали. Удивить сегодня непросто. Хотя, если эта искра высекается, происходит химия между артистами, когда всё происходящее на сцене вдруг объединяется со зрительным залом. И рождается нечто гораздо более значимое, чем визуальное потрясение. Возникает катарсис.Это то, что никто никогда до конца не сможет объяснить. Ни одна машина. В этом и заключается искусство. В этом суть жизни. Я люблю и ценю жизнь во всех ее проявлениях.Конечно, меня может впечатлить и вдохновить мощный звуковой ряд, интересное световое решение, эффектные декорации. Но я могу испытать настоящее потрясение и от спектакля, который два артиста разыгрывают на двух стульях, без каких-либо особых сценических наворотов.
Кстати, в нашем театре «Человек» четыре раза проводился фестиваль камерных спектаклей на двух актеров «Диалоги». Именно на двух! И несколько раз я видел шедевры. Планируем продолжить это славное начинание. И вот это для меня самое главное. Не масштаб декораций, не количество технических эффектов, а то, что происходит между артистами и зрителями.
III. Новые технологии и будущее театра
Театр «Человек» обращается к новым технологиям, в том числе к участию гуманоидного робота в спектакле «Жених» по Пушкину. Что вас привлекает в подобных экспериментах?
Как любой режиссёр, я люблю пробовать творить в разных направлениях. Если вы посмотрите на мои работы, то увидите — я всё время нахожусь в поиске и развитии. С технологическими инновациями «Аномальной Лизы» соседствуют куклы марионетки из спектакля «Спасите Лёньку!!!», или классический психологический академизм в «Сиде» стоит рядом с фокусами в «Голове». Поэтому и новом проекте «Жених» меня интересует, прежде всего, вектор этого развития и итог. В любом случае — мы в данном случае осваиваем нечто интересное.
Может ли искусственный интеллект стать полноценным участником театрального действия?
А почему нет? Пока мы только предполагаем, каким может быть результат. На самом деле, нам это ещё предстоит узнать. Это тоже эксперимент, который позволит проверить, может ли гуманоид играть на одной сцене с живыми артистами.
Естественно, здесь есть много тайн, которые я пока не буду раскрывать. Но следует знать, что в театре существует несколько важных законов, которые будут соблюдаться при постановке.
Не возникает ли опасения, что технологии однажды начнут вытеснять из театра самое главное — живого человека и его эмоции?
Нет, конечно. Пока это только освоение технологий, проба новых возможностей. Никакой гуманоид и никакой искусственный интеллект не смогут заменить живого актера. Хотя бы потому, что эмоции и чувства пока им недоступны. И еще много чего…
Каким вы представляете театр через десять лет? Изменится ли сама природа театрального искусства или, несмотря на любые технологии, главным останется живой диалог актёра и зрителя?
Я не знаю, куда нас приведут игры в перфекционизм и цифровизацию, однако все рано или поздно возвращается к началу. Посмотрите: какое-то время назад мы весело поигрались с 3D-кино, а сейчас оно уже где-то совсем далеко в категории «аттракцион, вредный для зрения». Хочется смотреть обычные фильмы, без очков.
Я уверен, что театр всегда будет возвращаться к своим истокам, когда зрители и сами театры наиграются во все эти технические новшества — микрофонный театр и бесконечные архаичные видеопроекции (хотя, честно говоря, сам выпустил последнюю премьеру с театре Сатиры «Мусорный король», основанную на видео контенте).
Личное и творческое
Вы поставили спектакли на разных московских сценах, а в последнее время активно работаете и в регионах на огромных «тысячниках» — в Волковском театре поставили спектакль «Затейник» по Розову, а в Челябинском академическом театре драмы - «Сид» Корнеля.. Есть ли у вас собственный режиссёрский почерк? И что, на ваш взгляд, делает постановку узнаваемой работой конкретного режиссёра?
Ну какой же режиссёр без собственного почерка? Конечно, существуют определённые «мои» приёмы, в том числе — технические, которые я использую регулярно.Но режиссёр должен постоянно исследовать себя и не оставаться в рамках одной формы только потому, что она однажды оказалась успешной. Нужно двигаться вперёд, постигать, открывать для себя новые возможности. При этом я знаю множество режиссёров, чьи спектакли ни с чьими другими не спутаешь. Например, Роберт Стуруа, Эймунтас Някрошюс или Роберт Уилсон.
Бывает ли так, что зритель видит в вашем спектакле совсем не то, что вы первоначально хотели сказать?
Дело в том, что мои спектакли многослойны. Возможно, каждый зритель, приходящий на них, считывает тот слой, который хочет считать. Кто-то готов углубляться, а кто-то предпочитает остаться на поверхности. Да, в моих спектаклях множество ребусов, и не все они легко разгадываемы. Но иногда делать этого и не нужно. Достаточно просто смотреть и наблюдать за развитием истории.
Насколько для вас важно, чтобы зритель правильно понял режиссёрский замысел?
Есть такая практика, как введение в спектакль. Она существует в некоторых театрах. Бывает, что спектакль нужно прокомментировать до его начала: режиссёр или лектор встречается с публикой до начала и рассказывает об истории создания постановки, о том, какие мысли в неё закладывались.То же самое можно сделать, написав текст на экране или поместив его в красивую театральную программку. А можно просто напечатать текст на листе формата А4 и, если тебе очень важно, чтобы зритель непременно его прочитал, раздавать каждому входящему. В фойе «Человека» мы всегда включаем видео перед началом спектакля.
Есть ли спектакль, который вы мечтаете поставить, но пока не решаетесь?
Таких названий несколько, я постепенно к ним подбираюсь.
Или произведение, к которому хочется вернуться спустя годы?
Нет, я не люблю повторять то, что уже было. Каждому названию в моей жизни отведено своё время. Каждое моё произведение рождается именно в тот период, когда мы с ним совпадаем. Но сходиться дважды, входить еще раз в одну реку я не хочу.
Если бы вы могли обратиться к человеку, который никогда не был в театре «Человек», что бы вы ему сказали? Почему ему стоит однажды открыть дверь театра в Скатертном переулке?
В «Человеке» зрителя всегда очень ждут. Иногда тот, кто пришел к нам однажды, становится нашим постоянным зрителем. И, возможно, вместе с театром «Человек» вы обретаете свой маленький, но очень тёплый мир.
