Во-первых, премьера "Богемы" - не отдельно существующий факт, она стала флагманом VIII фестиваля искусств "Стрелка", который проходит в концертном помещении Пакгауза в новых культурных и архитектурных пространствах, расположенных на Стрелке в точке слияния Оки и Волги.
И сам по себе фестиваль "Стрелка" в его концертной части достоин отдельного упоминания и описания, потому что концентрация музыкальных смыслов, изысканности музыкальных программ, приглашённых артистов и дирижёров - это всё несёт своеобразные отблески "Игры в бисер". Все концертные программы фестиваля - это редко исполняемые в наших краях музыкальные жемчужины эпохи fin de siècle, эпохи "перегиба веков", эпохи новой художественной эстетики. И то, что посетителям этих концертов посчастливится услышать вокальные произведения К. Шимановского, А. Цемлинского, Э. Сати, А. Лурье и многих других композиторов, олицетворяющих то время, вызывает чувство доброй зависти.
Во-вторых, выбор "Богемы" для постановки на сцене Нижегородского театра оперы и балета в определённой степени был обусловлен тем, что премьера оперы в Турине состоялась в том же 1896 году, что и историческая Всероссийская выставка в Нижнем.
И, наконец, "Богема" - одна из самых известных и исполняемых в мире опер Пуччини. Она сама по себе символ эпохи и стиля. И, несмотря на то, что её традиционно относят в той оперной эстетике, которую называют веризмом, она, как, впрочем, и само творчество Пуччини, стоит несколько особняком и несколько шире этого предназначенного ей места в истории музыкального искусства.
Сюжет "Богемы" пересказывать, пожалуй, нет необходимости. Главное в этой опере - сама мысль и идея Дж. Пуччини, которой он следовал на протяжении всей своей жизни - заставить зрителя растрогаться и плакать. Драматургическая конструкция практически любой оперы Пуччини состоит в том, чтобы влюбить зрителя в главную героиню, и потом в финале её убить. Как музыкальный драматург Пуччини совершенно непревзойдённый манипулятор чувствами зрителя, это совершенно очевидным образом читается в его оперных партитурах. И либреттисты Л. Иллика и Дж. Джакоза, работавшие над оперой при прямом и интенсивнейшем "супервайзинге" самого Пуччини добивались идеальных результатов. А если результаты не устраивали публику (а такое было с первой редакцией "Мадам Баттерфляй"), то все вместе в кратчайшие сроки переделывали всю оперу. И результат этой работы входил в верхние репертуарные строчки оперных театров на весь следующий век и изменений в этих списках пока не видно.
Но тут есть ещё один нюанс. В наши дни, когда у публики есть широчайший выбор возможностей провести время, необходимо прикладывать некоторые усилия для того, чтобы убедить её в том, что лучшее, что она, публика, может сделать, это пойти в оперный театр на "Богему" Дж. Пуччини. Несколько забегая вперёд, скажу, что это удалось – и зал в оперном театре на спектакле был полон, и зал Концертного Пакгауза при очень непростой программе - Концерт fis-moll А. Скрябина и вокальные циклы К. Шимановского - тоже был полон.
Такое само собой не происходит. Но зато заметно количество флаеров с программами, разложенных в самых «правильных» с точки зрения человеческого потока местах, описание концертов и премьерных спектаклей на туристических сайтах, казалось бы, не имеющих прямого отношения к музыкальному искусству, стрим с Диной Кирнарской, посвящённый "Богеме", выложенные в соцсети рилсы, в которых о новой премьере рассказывает солистка оперы исполнительница партии Мими Екатерина Ясинская со стаканчиком капучино, в котором на пенке изображен логотип театра и слово "Богема" - это всё эффективно работает на привлечение зрителя в театр.
В конце концов, на спектакль приглашают также имена его постановщиков - это режиссёр-постановщик Екатерина Одегова, художник-постановщик Этель Иошпа, драматург Михаил Мугинштейн. Ведь главное у человека - репутация, а репутация этой давно сработавшейся «команды» такова, что ей можно смело доверять. Они очень точно ощутили, можно сказать, поймали современную тенденцию в оперной режиссуре - постепенное возрождение консервативных традиций. Не только у нас, во всём мире. Мне кажется, что от таких исторических постановок, как, скажем "Борис Годунов" Барри Коски, где всё происходит в библиотеке или той же "Богемы" Клауса Гута в Парижской опере, где действие происходит на погибающем космическом корабле, режиссура, наигравшись, постепенно возвращается к истокам драматургических смыслов.
"Богема" Одеговой-Иошпа-Мугинштейна - очень камерный, трепетный, можно сказать "бюджетный" спектакль, где все четыре акта происходят в одной геометрической сценической конструкции - это бедная комната в серо-синеватых тонах, напоминающая палитру художника, с несколько геометрически усиленной перспективой, со слегка наклонённым вперёд полом-подиумом, в какой-то степени компенсирующим неудачную конструкцию зала с абсолютно плоским горизонтальным партером (пожелаем театру хорошего финансирования не только на постановки, но и на ремонт, а в дальнейшем, может быть, и нового здания, потому что и театр, и город этого заслуживают).
Второй акт с его массовыми сценами (а, кстати говоря, в спектакле театра впервые участвует детский хор - это хор Детской школы искусств №8 им. В. Ю. Виллуана), разумеется, выбивается из почти монохромной цветовой гаммы, там появляются новые сценографические акценты, но в целом, конечно же, заметно, что приходилось достаточно серьёзно ужиматься, поскольку подобные массовые сцены требуют всё-таки площадь побольше.
Сцена в Латинском квартале. II акт.
Но зато в этой сцене Этель Иошпа как сценограф и как художник по костюмам вместе с художником по свету Александром Романовым скомпенсировала некоторую суетливость и мельтешение огромного числа действующих лиц шикарной постановкой Вальса Мюзетты -смысловой и цветовой акцент на изумрудном платье, контрастирующем с обнажённой спиной и эротично вытянутой ножкой - ну да, конечно же "нога… жжёт невыносимо…", и всё это на фоне стоп-кадра хора и миманса.
Если говорить о концепции спектакля, то это не трагедия любви и не трагедия Мими. Это драма перехода обитателей богемы в следующее, взрослое состояние, смерть Мими здесь всего лишь обозначает завершение одного этапа жизни и начало следующего, которое наступит потом, уже после финального закрытия занавеса.
Отсюда и необычное симфоническое решение финала оперы - вместо фортиссимо, полного трагизма и отчаяния, дирижёр-постановщик спектакля Дмитрий Синьковский предложил финал-эпитафию, уходящую на diminuendo, читающийся как "нет повести печальнее на свете…".
"Богема" - одна из сложнейших оперных партитур и для дирижёра, и для оркестра. За исключением отдельных эпизодов это чрезвычайно тонкая, камерная, хрустальная музыка. И, кстати, акустически достаточно удачным, хотя, возможно, и вынужденным, было решение вынести колокольчики, треугольник - то, что обычно называют мелочёвкой - и арфу в ложи около оркестровой ямы. Эти инструменты прозвучали более ярко, чем это обычно бывает, и приобрели бóльшую значимость. Солисты оркестра, безусловно, заслужили слова восхищения за филигранную работу в камерных эпизодах, а их было немало, за точное интонирование иной раз в неудобных регистрах, за мастерское музицирование в погранично-тихой динамике, хотя иной раз это было излишне тихо – в некоторых эпизодах оркестр пропадал, и солисты на сцене оказывались практически без поддержки. Возможно, правда, это особенности акустики зала.
Маэстро Д. Синьковский не просто очень точно выстроил музыкальную драматургию спектакля, а "Богема" требует виртуозного управления оркестром и сценой - с одной стороны чрезвычайно гибкая ритмическая стилистика Пуччини со всеми замедлениями и ферматными зависаниями, с другой же стороны требуется очень чёткий и понятный жест, особенно в тех случаях, когда имеешь дело с пиццикато струнных или унисонами арфы и, скажем, флейт. Оркестр La Voce Strumentale Нижегородского театра оперы и балета им. А. С. Пушкина под руководством Д. Синьковского показал очень высокий профессиональный уровень.
Премьерный блок состоял из четырёх спектаклей с разными составами. Я, к сожалению, обо всех сказать не могу, ибо был лишь на одном из спектаклей, в котором партию Мими исполняла лауреат международных конкурсов, обладательница премии "Золотая маска" в номинации "Лучшая женская роль в опере" Венера Гимадиева – в образе Мими ей удалось совместить трепетность с опытностью. Обладательница специальных призов Международного конкурса вокалистов и концертмейстеров Хиблы Герзмавы, солистка Нижегородского театра оперы и балета им. А. С. Пушкина Жаргал Цырендагбаева создала очень объёмный и многогранный образ Мюзетты, в котором была и кокетливость, и властность, и любовь, и настоящая доброта – в общем, это было настоящее современное оперное исполнение, которое сочетает и высочайший уровень оперного вокала, и актёрскую работу.
Мюзетта - Жаргал Цырендагбаева.
Сергей Кузьмин (Рудольф), Евгений Фан (Марсель), Александр Миминошвили (Шонар) и Александр Воронов (Коллен) составили прекрасный ансамбль. И, кстати, действительно, опера состоит из большого количества изумительных по композиторскому и драматургическому мастерству ансамблей, и все они, разные по составам и задачам, были блистательно исполнены солистами.
И, разумеется, нельзя не отметить, пусть и эпизодические, но требующие вокального и актёрского мастерства роли Бенуа в первом акте и Альциндора во втором (обе Кирилл Логинов), и действительно непростую роль Парпиньоля, продавца игрушек, исполненную Дмитрием Белянским – там всего пара реплик, и именно это создаёт особую психологическую сложность для исполнителя.
"Богема" в постановке Екатерины Одеговой получилась не эпатирующей, не зрелищно-яркой, но углублённо-камерной, с большим количеством исторических и эстетических аллюзий, с печальным, но светлым взглядом из Парижа конца XIX века в век XX, в котором уже есть место и Ахматовой, и раннему Пикассо, и монмартрскому Улью; где смерть Мими отделяет не только весёлую и беззаботную жизнь героев оперы от их «взрослой» жизни, но и относительно спокойную эпоху fin de siècle от грядущего экспрессионизма века двадцатого.
На следующий день фестиваля, 7 июня, практически сразу после окончания финального спектакля премьерного блока, состоялся первый концерт из большого цикла на сцене Концертного Пакгауза. Это прекрасный современный концертный зал с хорошей акустикой, где задняя стена сцены сделана прозрачной и сразу за сценой открывается живописный вид на место слияния Оки и Волги.
Программа под названием "Страсть и искушение" оказалась невероятно интересной. Первое отделение было посвящено музыке Скрябина и тут особых сюрпризов не было – Валентин Малинин исполнил фортепианный концерт соч. 20, это его "фирменное" произведение ещё с XVII конкурса им. Чайковского, когда он исполнил этот концерт в финале состязания. И это было такое же "активное" исполнение, как и тогда, по своему характеру более близкое к поздним симфоническим полотнам Скрябина, чем к его декадентски-утончённым фортепианным миниатюрам раннего периода.
Но настоящим открытием и эстетическим шоком стало исполнение вокальных циклов Кароля Шимановского - "Пентесилея" и "Слопевни" в исполнении Галины Круч и "Любовные песни Хафиза", исполненные Сергеем Годиным.
Эти произведения изначально были написаны для голоса и фортепиано, но, как уже после концерта пояснил художественный руководитель театра Алексей Трифонов, Шимановский через несколько лет после написания этих вокальных циклов сделал версии для симфонического оркестра и голоса.
И они засверкали фантастическими красками. Хрустальный голос Галины Круч абсолютно органично вплёлся в звенящую изысканно-эстетскую симфоническую партитуру, создав своего рода медитативно-пантеистскую атмосферу. Сергей Годин в своём исполнении создал суровый и при этом роскошный мир средневековой восточной мудрости и любви.
Пока на сцене оперного театра завершал премьерный цикл оркестр La Voce Strumentale, серию концертов в Пакгаузе начинал другой состав оркестра Нижегородского театра. Музыканты блистательно исполнили как достаточно плотные скрябинские аккомпанементы, так и чрезвычайно прозрачную фактуру партитуры Кароля Шимановского.
За дирижёрским пультом стоял Фёдор Безносиков, и он после концерта поделился некоторыми особенностями специфики исполнения произведений Шимановского.
"Оркестр очень плотный, - сказал Фёдор Безносиков, имея в виду партитуру Шимановского. - И, конечно, хочется достичь идеального баланса. Но это невозможно сделать, если всё время говоришь "тише, тише", потому что оркестр зажимается, и в конечном итоге никто не получает удовольствия. Потому найти нужный баланс можно только через вдохновение, когда ты предлагаешь оркестру рассмотреть свою партию как некую краску. Тогда через это человек может почувствовать себя важной деталью общей картины".
Подобный способ достижения столь непростых задач найдёт отклик в сердце любого оркестранта. Во-первых, потому, что это реально действующий подход, а во-вторых, подобное понимание специфики оркестра - действительно большая редкость.
Фестиваль продолжается. На концертной сцене Пакгауза предстоят ещё выступления таких мастеров как Фёдор Леднёв, Надежда Павлова, Алексей Гориболь…Так что в том, что касается музыкальной культуры, Нижнему Новгороду можно позавидовать и пожелать успехов.
