Семечки дня

Конечно, ритуал чтения на ночь никто не отменял, но чаще всего я очень быстро засыпаю, или после насыщенного рабочего дня нет сил впитывать в себя новый опыт жизни. Мы ведь погружаемся в книги, да? Получаем новый опыт разного плана, на него тоже нужны силы, а когда их нет, я тащу в кровать атлас и рассматриваю карты, и вот когда этот атлас больно бьет тебя по литераторской голове, ты точно понимаешь, что не успела ты перелететь из Москвы в Австралию – ты спишь.

 

Поэтому я и читаю в транспорте. В метро многие читают. Источником знания, кроме книги может стать ридер или гаджет. Не все, кто носом уткнут в свой гаджет сидит в соцсети, есть и те, кто сидит в художественном тексте.

 

Так вот мы все едем и читаем. В метро, на мой взгляд, читать очень мило, особенно, если едешь больше трех остановок, скучно это уже, долго, надо не терять время.

 

Профессор М.О. Чудакова, с которой мы однажды обсуждали время говорит, что оно линейно и никогда не возвращается, поэтому ты должен его занять, если вообще что-то хочешь тут, на планете делать. Чтение – это делание, о пользе очень много статей написано, потому что с развитием всего на свете, очевидность этого исчезает. Несмотря на…  Сейчас очень много того, что стоит читать. Но когда? Дорога – очень хорошее место.

 

Если лето или весна, или даже осень еще, можно открывать книгу прямо на остановке наземного транспорта – сразу не скучно, не надо дергаться и смотреть вдаль, хоть вдаль тоже можно смотреть, например, когда страницу переворачиваешь. Потом ты как бы невзначай попадаешь в автобус и даже умудряешься сесть на свободное место.

 

Поскольку ты уже там – в книге, ты должен всего лишь промониторить свой маршрут: короткий или длинный? И не забыть выйти на своей остановке, для этого лучше отложить книжку за одну остановку и мучительно скучать, пока не выйдешь. Вот как хорошо литератор устроился.

 

Рядом устроилась персонаж Бабка.

 

Бабка для начала пиная тебя локтями (не нарочно, просто в автобусе не как в открытом океане, всегда кого-нибудь да пнешь), чтобы чем-то шуршать в своей сумке. Что происходит в сумке у такого персонажа, когда он садится в автобус и почему возникает острая необходимость перекладывать там все – никому неизвестно.

 

Бабка ничего из сумки не достает, тяжело вздыхает и, положив на мои руки свои едет, устремив взор в пассажиров. Я не злюсь, что мне? Я же читаю. Персонаж Бабка (или: мужик с портфелем и животом) несколько раскорячившись и довольно ощутимо пихая тебя извлекают на свет телефон из заднего кармана и звонят другу.

 

Иногда хочется, чтобы люди были одиноки. Персонаж Бабка начинает разговаривать. Оно того стоит, поэтому книжка не читается, я бессмысленно в нее смотрю и вместе со всем автобусом слушаю про то как Бабка походила по врачам (а че они могут? Поэтому и хожу часто), какие у нее анализы (не только крови), как она лечится лекарствами и народными средствами. Друг Бабки немедленно и громко, всем в автобусе тоже слышно, делится своим вариантом, но Бабкин хуже и она, убеждает своего друга, что едва ли ее жизни хватит, чтобы доехать на этом автобусе до нужной ей остановки.

 

Я, пялясь в книгу, невольно воображаю, как у нее онемеет язык и станет тихо.

 

Но это я напрасно, пока Бабка не попрощается со своим другом, мне, разумеется уже выходить на следующей, и книга прячется в сумку, пока тот не скажет, что у него телефон разрядился или ему надо на уколы.

 

Бабка прячет телефон в задний карман, снова пиная меня. У дверей на выход стоит мужчина, который внезапно оборачивается, подходит к Бабке и говорит ей: "Сочувствую вам". И почти весь автобус ржет (нет, тут не до смеха, тут ржешь как лошадь), персонаж Бабка поджимает губы и не краснеет, мужчина выбегает в открытые двери, знания анализов незнакомой ему Бабки – достойно сочувствия.

 

Я не могу читать, если рядом со мной грызут семечки. Что там читать, я не могу находиться рядом. В детстве мне не разрешали ничего есть в транспорте – дурной тон. Семечки мы грызли только дома. Я любила такие большие с белыми прожилками на кожуре.

 

Профессор института на 1 курсе обучая нас употреблению слова "кушать" заодно и напомнил, что грызть семечки нужно не в общественных местах. Но история продолжается, и я как М. Булгаков ненавижу грызущих.  Радостно и торжественно хрустящих и поглощающих в транспорте не буквы и строки, которые, все еще стараются научить отделять истинное от ложного, а по-своему отделяют черное от белого, при этом черное благополучно летит на пол автобуса, чтобы жизнь маслом подсолнечным не казалась.

 

И если не повезет, придется всю дорогу наблюдать за этим налаженным процессом, но … если такой персонаж дойдет до финала, можно увидеть как интересно меняется его выражение лица, при понимании, что все: еще ехать и ехать, а семечки закончились, челюсть отдыхает, пассажиры облегченно сочувствуют.