Голоса в "Зарядье": Элина Гаранча и Ильдар Абдразаков
22 марта 2019
Во Всероссийском музее декоративного искусства открылась выставка "Душа России"
22 марта 2019
В рамках программы "Детский Weekend" фестиваля "Золотая маска" Александринский театр из Санкт-Петербурга представил спектакль "Томми"
20 марта 2019
"Время пить чай": в РГДБ открылась международная выставка иллюстраций и авторских кукол к знаменитому произведению Льюиса Кэрролла
20 марта 2019

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Элиас Файнгерш: "Когда артисту есть, что сказать, неважно, какими инструментами он пользуется"

Элиас Файнгерш — шведский музыкант-тромбонист, рассказал о своей сольной и театральной деятельности, особенностях выступлений перед публикой.

Фото: из личного архива Элиаса Файнгерша
Фото: из личного архива Элиаса Файнгерша

Элиас Файнгерш — единственный в мире музыкант-тромбонист, выступающий с сольными концертами. Элиас Файнгерш играл драму Борисовой-Оллас драму для тромбона и оркестра "Гамлет" на сцене зала им. Каца в Новосибирске в программе 12-го Рождественского фестиваля искусств. Артист читает знаменитый монолог на четырех языках в драме, где самого Гамлета отыгрывает то тромбон, то маленький свисток . Элиас Файнгерш — Золотой тромбон Скандинавии, обладатель Gran Prix Санкт Петербургского фестиваля “АртОкраина”, Gran Prix фестиваля в Косово “Best performance”, фестиваля в Македонии, “Best musical Show” фестиваля в Ганновере, участвовал в фестивале Вадима Репина. Элиас Файнгерш рассказал корреспонденту "Ревизора.ру" Евгении Буториной о своей театральной, музыкальной, сольной деятельности и особенностях выступлений перед различной публикой.

Сейчас вы много работаете в театре. А как все начиналось?

Поскольку я много лет занимаюсь сольной деятельностью, то мне всегда был близок театр. Я много написал театральной музыки, наверное, к пятидесяти спектаклям – по всей Скандинавии, и в Израиле, и в России. Это же сценическое искусство – когда один человек стоит на сцене, а остальные слушают. И если есть правильный обмен энергией, то все получится.

Десять лет назад начиналось празднование юбилея Ганса-Христиана Андерсена. Это было самое большое празднование в истории Дании. В течение года был праздник. На открытии были короли всей Европы – Дании, Испании… Ларс Рудельсон, режиссёр и близкий друг АВВА, поставил спектакль. И я там играл “Гадкого утенка”. Это были десять-двенадцать минут в середине спектакля, роль совершено без слов. С тромбоном. И соло прошло с большим успехом. После этого пришла идея развить, соединить, чтобы музыка несла некую драматическую нагрузку, не так, как в балете или опере, а создать такой вот драматический спектакль для тромбона.

Я поговорил со своей хорошей приятельницей, очень востребованным композитором Викторией Улляс, и мы остановились на “Гамлете”. Потому что “Гамлет” – это же, по сути, история противостояния. Это очень похоже на взаимоотношения солиста и оркестра. Гамлет вырос в королевской семье, вдруг у него родились идеи. Он говорит: надо вот так, ему отвечают – нет, мы привыкли иначе. И в этом его трагедия. У солиста то же самое. Пока он играет на скрипке или виолончели в оркестре – это одно. Когда он вышел перед оркестром – уже совсем другие отношения. Уже появляется какое-то противостояние, и я подумал, что на этих отношениях уже можно рассказать историю Гамлета. И мы с оркестром не играем вместе. Точнее – мы играем друг против друга, у нас все время противостояние. Вот об этом мы и играем “Гамлета”.

Фото из личного архива Элиаса Файнгерша 

Но это не первое мое обращение к театру и Шекспиру. Еще в детстве в Москве я случайно попал на сцену Ленкома и там ненамного играл. Потом, когда уже были написаны и сыграны “Сны Ромео” и “Гамлет”, Михаил Левитин пригласил меня в театр играть шута с тромбоном в “Короле Лире”, я его и сейчас играю. Потом меня пригласили играть в “Короле Лире” в Лондоне. Премьера была в театре “Глобус”, который основал Шекспир. Потом мы поехали в тур по Англии. Потом я играл Гамлета на сцене Гамлета в Эльсиноре. Потом кто-то написал, что я специалист по Шекспиру. И меня начали приглашать шекспироведы. Я себя там чувствовал просто как кот среди горностаев.

Почему вы выбрали тромбон?

Получилось все просто. Я учился в хоровой капелле мальчиков в Москве, в десятилетке. У нас в классе были и духовые инструменты – труба, кларнет. И был мальчишка с тромбоном. Как-то он стоял в коридоре. Я говорю: “Дай дунуть”.

Там же сложно дунуть?

Да. Но я дунул. А тут мимо проходил педагог. Он заинтересовался, подошёл: “Ты раньше играл?” “Нет…” “Ну-ка, попробуй вот так. А вот так? Ну, что же, тромбонист от бога, приходи завтра ко мне на урок”.

Вот он мне это сказал, и в течение трех минут я понял, чем буду заниматься в этой жизни.

Но ведь выбор инструмента ограничивает свободу. Если это рояль или скрипка, например, то есть возможность сольных выступлений, а тромбон – это навсегда в оркестре.

Вообще все так и есть. Но не всегда. Я жил и учился в Нью-Йорке, работал в очень хорошем оркестре на заменах. И мне это страшно не нравилось. Я понимал, что это лучшая работа, на которую я могу рассчитывать в жизни, что если я буду много и тяжело работать, если все сложится, то у меня есть шанс получить работу где-то в подобном оркестре. А мне сама работа не нравится. Изо дня в день, из года в год играть в оркестре чужую музыку так, как это видит дирижер…

И я с ужасом понимал, что вот я вполне могу просидеть еще сорок лет на этом стуле. И все? Вот он, мой стул?

Фото: Евгения Буторина

Мой педагог Дэвид Нун, а я тогда учился композиции, как-то спросил: “Почему ты такой грустный?” Я рассказал. Он задумался и спросил: “А чего ты хочешь?”

Я подумал и ответил, что хочу играть на тромбоне, потому что очень люблю этот инструмент, но хочу играть свою музыку.

Он пожал плечам и ответил: “Играй”.

Я засомневался – я же вменяемый человек, я же понимаю, что надо зарабатывать деньги, чтобы было, что есть.

А он мне: “Не заморачивайся, ты готов жить в студии или однокомнатной квартире, но заниматься именно тем, чем хочешь? Значит, занимайся, с голоду не умрёшь, я тебе обещаю!”

А он человек неглупый, я ему доверяю. А потом уже он специально написал для меня несколько композиций.

Сейчас очень модно самовыражаться на сцене. Лозунг “Я художник, я так вижу” нередко служит прикрытием для амбиций. Как пройти по той тонкой грани, которая отделяет искусство от “самовыражовывания”?

Я очень внимательно отношусь к своим зрителям, я стараюсь делать то, что нужно слушателям, но при этом стараюсь не опускать свои стандарты. При всем моем внутреннем романтизме я смотрю на мир очень прагматично. Ты выходишь в зал, в котором сидят сто, двести, пятьсот человек. И что ты дашь им такого, ради чего они должны потратить свое время и свои деньги? Это как ресторан. Мы все умеем что-то готовить, но зачем-то же мы приходим в ресторан? Это что-то – и атмосфера, и что-то неизведанное, и какой-то необычный вкус. Нужно чтобы человек вышел из зала, и ему стало хорошо. Не бывает такого, что “мой зритель меня не понимает”. Если не понимает, значит, ты что-то не доделал, не смог.

Я начинал свои сольные концерты в шведском заполярье. Там есть такая форма – дневной концерт. Люди приезжают в город за покупками, а артисты театра в обеденное время выступают перед зрителями, пока те едят.

И однажды предложили мне. Я сразу согласился, а потом подумал – а что я буду делать? У меня были какие-то сольные наработки с тромбоном. Но там живут лесорубы. Я не был уверен, что им нужен Прокофьев или Шёнберг. Значит, надо было выступать так, чтобы ему, лесорубу, который приехал за покупками, это было интересно.

И я начал работать. Составлять свою программу. Кое-что уже получается.

Фото: kudago.com

Я играл для эфиопов и в престижных консерваторских питерских залах одну программу. И ее принимали, и я горжусь этим. Я играю и классическую музыку, и современную. Да, у меня не просто концерт. Это шоу. Но важно, что оно делается с любовью.

Нужен баланс – существуют внутренние стандарты. Есть зрители, они должны прийти с радостью, заплатить деньги и быть довольны, порекомендовать тебя другим, чтобы они тоже заплатили деньги. И тоже вышли с чем-то. И если ты соблюдёшь все эти вещи, то, может быть, что-то и получится.

Но это же разные виды искусства…

Когда артист выходит на сцену, он делится энергией. Все остальное лишь инструмент.

Есть техническая разница, но если ты владеешь умением делиться энергией – то все получится. Тем более, что в любом сольном выступлении – большая доля театра. Когда ты на сцене – важно не только уметь играть, не просто самому войти в произведение. Важно пригласить туда зрителя, увести за собой. И неважно, какими инструментами ты для этого воспользуешься.
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ О МУЗЫКЕ

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

О культуре в Москве

Голоса в "Зарядье": Элина Гаранча и Ильдар Абдразаков
Во Всероссийском музее декоративного искусства открылась выставка "Душа России"
В рамках программы "Детский Weekend" фестиваля "Золотая маска" Александринский театр из Санкт-Петербурга представил спектакль "Томми"
"Время пить чай": в РГДБ открылась международная выставка иллюстраций и авторских кукол к знаменитому произведению Льюиса Кэрролла
"Римский-Корсаков – 175": Мариинский театр отмечает юбилей композитора
Новости музыки
ВСЕ НОВОСТИ МУЗЫКИ
Вы добавили спецпроект в Избранное! Просмотреть все избранные спецпроекты можно в Личном кабинете. Закрыть