“АРТ” – это не театр моего имени, хотя я уже даже не сопротивляюсь, – опережает вопросы Артём Антонов. – Театр появился в 90-е, тогда всё имело своеобразную приставку “арт-”. Тогда мы хотели заниматься не только театром. Подобрались очень талантливые ребята, которые рисовали, писали, занимались дизайном. Мы хотели попробовать себя в разных направлениях. Перед спектаклем делали выставки. Выпускали самиздатовские сборники со своими стихами и рассказами. Сами шили себе костюмы, которые разрабатывали наши дизайнеры. Тогда мы не ставили далеко идущих планов. Думали, вот просуществуем год, ну, пять лет на волне авиньонского успеха и внимания прессы, и всё.
И не закрылись.
Закрылись. В мае 2000 года, когда остались без репетиционного места. Помог случай. Сергею Васильевичу Малько, который сейчас работает в управлении образования, предложили должность директора ДТ “Левобережный”. Он мне позвонил и говорит: “У тебя есть театр, а у меня есть помещение. И мне нужно его наполнить хорошими коллективами”. Так у нас появилось свое помещение, стационарная аппаратура, своя костюмерная и зал. Думаю, для любительского театра зал на 40-50 мест, который заполняется каждое воскресенье – это прилично.
Артем Антонов. Фото: из архива образцового молодежного театра "АРТ"
У вас 40 человек в труппе, спектаклей хватает на всех?
Хватило бы у людей времени, потому что по графикам сложно совпасть. Кто-то может только в этот день, кто-то только в тот. У одиннадцатиклассников – репетиторы, но они как-то вырываются к нам. Сейчас у студентов сессия началась. Приходится изобретать. Мы сделали новый для нас по жанру проект – цирковое представление. Это не стёб, это, в хорошем смысле, пародия и желание посмотреть с точки зрения театра на жизнь цирка. Люди, которые участвую в этом проекте, подготовили свои номера, и мы сделали общий сбор программы.
На что ориентируешься при выборе репертуара?
Мне кажется, нужно чтобы в репертуаре были какие-то вывески. Прочтение каких-то общеизвестных произведений – это уже приманивает народ. Достаточно сказать, что мы поставим “Дон-Кихота” и “Ромео и Джульетту”, и это больше завораживает, чем если я скажу, что у нас идёт Николай Халезин “Полуночная жертва”, хот это очень интересный белорусский автор.
Если вы поставите “Ромео Джульетту” – это будет впервые в Липецке.
Не впервые. “Ромео и Джульетта” была уже в конце 90-х в постановке нашего же театра. Играли у нас ребята того же возраста, что и в пьесе – в этом плюс молодёжного театра. Это был фурор. У нас был переаншлаг. Огромный зал на 700 мест был забит. Пришлось даже балконы открывать, чтобы впустить всех желающих.
Фото: из архива образцового молодежного театра "АРТ"
Вы молодёжный театр. 30 лет исполнилось и всё, пора уходить?
На самом деле верхней границы возраста нет. Есть только нижняя – мы не берём детей младше 13-14 лет. Сейчас мы ставим “Дон Кихота”, там играют как совсем юные артисты из студии “ГРАНД”, там у нас ребята до 18 лет, так и возрастные артовцы, от 18 и старше.
Артём, зачем современной молодёжи театр? Зачем к вам приходят ребята, что они у вас ищут?
Зачем? Я у них не спрашивал. Кто-то хочет стать артистом, кому-то просто грустно сидеть дома. К нам ребята идут за умением быть хорошим собеседником, умением общаться. Хотят расширить свой кругозор и получить определённый багаж знаний. Да, мы не даём курсовой подготовки в театральный вуз. Но я уверен, если ты талантлив, то тебе нужен в первую очередь опыт. Я не даю театральных знаний, я даю опыт, а опыт – это возможность в дальнейшем распорядиться знаниями. И конечно же, идут за общением, за знакомствами, потому что молодёжи нужно где-то общаться, а здесь собираются интересные люди.
Фото: из архива образцового молодежного театра "АРТ"Я не хаю молодёжь, потому что я не знаю, что такое быть современной молодёжью. Наша молодость проходила при одних обстоятельствах, у них – при других. Меня устраивают люди как таковые. Я думаю, всегда в любые времена будут люди самобытные, будут люди личностные, талантливые и дураки тоже останутся. И бюрократия, и коррупция, и театр - всё останется на своих местах, и люди будут стараться с этим справиться. Мне единственное неприятно, сейчас молодняк боится принимать решения. Для меня была показательна ситуация, когда я своим ребятам говорю: “Вы дайме мне трактовки, придумайте какие персонажи, какие направления вам интересны”. И мне человек, который уже года три в театре ответил: “Ты нам скажи варианты, а мы выберем”. И я понял – ЕГЭ уже внедрилось в сознание.
Фото: из архива образцового молодежного театра "АРТ"
Каков дальнейший путь артовцев? Многие стали профессиональными артистами?
Многие ушли в искусство. Среди бывших артовцев есть классные фотографы, художники, дизайнеры, мультипликаторы. Молодёжный театр – это возможность попробовать себя, обкатать до выхода во взрослую жизнь. Но и артисты у нас есть. Четверо стали профессиональными актёрами. Одна из звёзд – Игорь Шмаков, сыгравший главную роль в фильме “Туман”. К сожалению, он рано ушел, в 26 лет – рак.
Есть какой-то специальный набор в театр? Как к вам приходят люди?
Раньше была возможность отбора. Мы работали с лагерем “Прометей”. Приезжали туда на смены. Отбирали там 100 человек, к нам приходили 50, оставались семь – и это было хорошо, было с кем работать. А потом начались сложные, провальные годы, когда думали закрываться совсем. Поколение сменилось – школьники стали студентами, разъехались, а на смену им никто не пришел. Таким были 2008-2009 годы. Спектакли обрушились. Но тёмные времена проходят. Вдруг набирается огромное количество талантливого народа – начинается эпоха возрождения. Мы ставим Горина “Забыть Герострата”, Марка Камалетти “Гарнир по-французски”, сказку-балаган “Мальчик-с-пальчик и его родители”. Появляется энное количество классных спектаклей. И после этого еще один провал в 2012-2013 годах.
Фото: из архива образцового молодежного театра "АРТ"
И вот за последние три года я начинаю ощущать потерю интереса к театру вообще, не только к нашему. Внутри театрального мира мало чего стало интересного происходить. Закрылось много молодёжных театров. В Липецке остались мы одни. Как в мультике: “Лошадка, медвежонок, ау”. И всё в тумане.
Но есть же фестивали молодёжных театров.
Есть, но они неоправданно дорогие. Нам проще съездить на фестиваль в Европу. Сейчас через интернет ищем молодёжные театры в других городах, чтобы было с кем общаться, было на кого посмотреть и кому себя показать. Всегда боишься застояться в своем болоте – вдруг я уже крякнулся, что я гений. Когда выступаешь перед людьми, которых не знаешь, а там тебя хорошо принимают – это здорово.
У тебя несколько полок забиты наградами, а ты не задавал себе вопрос, а что дальше? Куда пойдет Артём Антонов?
Мои друзья постоянно говорят, промывают мозги – нужно отсюда уезжать. А кто здесь будет работать? Нужно что-то делать, раскачивать город, чтобы интереснее было жить. Меня корят, что я не стал расти по карьерной лестнице, не воспользовался тем, что у меня было в 24 года. Помимо театра у меня еще была педагогическая деятельность. В 24 года я победил в областном этапе конкурса “Учитель года”. Стал лауреатом премии Президента РФ, а мне всего 25. Признан лучшим учителем иностранных языков в России, а мне 25. Стал почетным работником общего образования, а мне 30. Мне предлагали хорошие должности в высоких кабинетах. Но я не хочу занимать какой-либо кабинет и перекладывать бумажки. Я не выживу без творчества. Если бы у меня была возможность заниматься культурой в городе, я бы эту проеденную молью и поросшую мхом пургу как следует встряхнул бы, или, по крайней мере, постарался бы максимально. Что мы и делаем каждым нашим спектаклем.
