Какие сложности возникли при переносе спектакля на большую сцену?
Больше всего меня беспокоит общение со зрителем. В малом пространстве были видны глаза, возникало особенное доверительное дыхание, а здесь, на большой сцене, когда зрителей больше, сохранить контакт – сложнее.
Александра Мареева (артистка театра “Мастерская” – прим.) говорила, что, прочитав “Письмовник”, захотела, чтобы его поставили. Получается, она вас вдохновила на этот спектакль?
Мы с Сашей шли к нему разными путями. Когда в 2011 году я прочитала роман, то сразу решила, что “Письмовник” надо ставить. На тот момент я руководила Русским драматическим театром в Таллине, но почему-то мне показалось, что там не место для этой истории. Когда я переехала обратно в Россию, то какое-то время искала подходящий театр, а потом решила, что для «Письмовник»а театр найдется сам. Принесла книжку Григорию Михайловичу (художественный руководитель театра “Мастерская”, прим.), положила ему на стол. Через три месяца раздался звонок: “Наташа! Ты хочешь делать “Письмовник?” Это как раз и была Саша Мареева. Она зашла в кабинет к Михалычу и увидела эту книжку на столе. Дело в том, что она принесла ему точно такую же год назад. Вот так наши книжки встретились, Григорий Михайлович сказал, что совпали звезды и надо делать, и у нас появился “Письмовник”.
Фото: театр "Мастерская"
Как выбирали артистов? С Александрой все понятно, а других?
Андрюшу Аладьина, ее главного партнера по сцене, предложил Григорий Михайлович. Сказал: “Вот, хороший”. У Михалыча все хорошие, но Андрюша действительно оказался тем самым героем. У нас был долгий период, когда мы репетировали, разминали материал втроем. Потом, постепенно, актерская компания выросла до десяти человек.
Еще важный момент: в “Мастерской” нет взрослых артистов. А нам нужен был стержень спектакля, который бы вел всю эту историю; человек с другим опытом. Поэтому мы позвали Андрея Шимко, он счастливо и абсолютно совпал по духу с «Мастерской».
Как вы относитесь к тому, что критики обвиняют Шишкина в том, что он играет на чувствах?
Что в этом плохого?
В манипуляции чувствами?
Я бы сказала, этим вообще грешит режиссерская профессия. Не потому, что мы знаем, какие кнопки нажимать. Хотя, конечно, и это тоже, но, в любом случае, театр требует какого-то эмоционального подключения, сопереживания. Иначе зачем приходить смотреть на других людей, которые отделены от тебя какой-то рамкой? Театр все-таки подразумевает общение, вовлечение, переживание. Люди приходят в театр для того, чтобы найти что-то для себя. Или найти себя.
Критики обращают внимание на то, что Шишкин пишет сюжет, исходя именно из того, что вы называете нажиманием кнопок.
Когда я первый раз читала “Письмовник”, мне так не показалось. Не возникло ощущения, что он мной манипулирует. Могло, конечно, но не возникло. Даже если это манипуляция – то она восхитительная. К тому же, мы все равно делали на основе романа свою историю. Там слишком много линий, чтобы все они могли оказаться на сцене. Эта история очень многослойна.
Фото: театр "Мастерская"
Какое самое важное письмо в своей жизни вы отправили и получили сами?
Раньше я писала много писем, а потом начались мейлы, и это совсем не то же самое. Поэтому, боюсь, не вспомню. Давайте считать моими режиссерскими письмами то, что мы делаем на сцене. Письмами, которые я хочу отправить в зал. Увидим, будет ли доставлено мое нынешнее письмо.
В спектакле говорится, что не доходят только те письма, которые не пишут.
Точно. Видите, это уже написано.
Спектакль “Письмовник” театра “Мастерская” в постановке Наталии Лапиной вошел в лонг-лист — список самых заметных спектаклей сезона — Национальной российской театральной премии “Золотая маска”.
