Спектакль – комедия Владимира Киршона “Чудесный сплав”, где группа молодых советских ученых в далеком 1935 году создает легкий сплав для самолетов. В этом спектакле я играл три роли: пионера, директора научно-исследовательского института и наркома авиации.
В гримерке я вдруг понял, что у меня нет специального лака, которым клеят усы. Без них мне никак – в третьей роли я выходил на сцену в образе наркома авиации, и у меня были шикарные усы, один к одному как у легендарного командующего первой конной армией Семена Михайловича Буденного.
А усы, как назло, клеить не на что. До начала осталось 15 минут. Меня, студента, начало немного лихорадить. Я подошел к нашему мастеру, художественному руководителю курса Владимиру Наумовичу Левертову и сообщил о проблеме. Он пристально на меня посмотрел и сказал:
– Был такой актер Всеволод Мейерхольд, и вот у него в самый драматический момент спектакля отклеилась борода и никто из зрителей этого даже не заметил, так как все были захвачены его монологом.
На что я с дрожью в голосе ответил:
– Но я-то не Мейерхольд…
Мастер еще раз внимательно на меня посмотрел и сказал:
– Когда я был актером Горьковского театра, мы клеили усы на скотч!
– Как на скотч?
– А так - на три точки и все в порядке!
– А как же говорить – у меня ведь текст!
Но Владимир Наумович уже не слушал, он продолжил обход, проверяя готовность студентов к спектаклю.
Тревога внутри меня только усилилась. Я нашел скотч и приготовил усы.
Время пролетело незаметно, приближался финал спектакля, где я сначала выходил в роли директора института и поздравлял бригаду с успешным выполнением задания. После этого выбегал артист Дмитрий Супонин, и сообщал всем присутствующим на сцене испуганно взволнованным голосом что САМ приехал, и мы все с ужасом и трепетом убегали со сцены, я быстро переодевался и…
Когда стоял перед выходом на сцену уже в роли наркома авиации, приложив усы, я понял, что держатся они хиловато. Я жал на них что есть мочи, чтобы они приклеились посильнее.
И вот я выхожу на сцену, обнимаю бригадира со словами: “Спасибо тебе сынок! Спасибо, поздравляю!”. Затем резко поворачиваюсь в сторону группы сотрудников института и как бы по старой привычке, взмахивая шашкой, иду к ним – при этом один из героев при этом падает в обморок от страха.
И тут, в самый кульминационный момент, чувствую усы дали слабину. Я говорю: “Ну мы им вмазали! Немцам-то вмазали”. И тут понимаю, что правый ус отклеился.
А у меня реплика в зал! Так называемый “Апарте”:
“И еще вмажем не раз, и не два - знай наших!” И в конце фразы усы у меня отваливаются и как осенний лист падают мне на сапог. У меня внутри все оборвалось.
Зрители не понимают в чем дело. Вижу на меня мужчина из зала смотрит, открыв рот, и я на него также. Делать нечего, надо спасать ситуацию. В общем, продолжаю делать, как делал. Только медленно, пристально глядя в зал, поднимаю усы и также медленно кладу их в боковой карман френча.
А вот мои друзья-сокурсники, конечно, все поняли очень даже хорошо, но смеяться-то нельзя: во-первых, нарком на сцене, а, во-вторых, финал спектакля сломают. И тут уже над ними решил посмеяться я. Я по сцене медленно подхожу к каждому члену бригады, жму ему руку со словами:
“Спасибо, поздравляю”. И медленно каждому гляжу в глаза. Вижу все их усилия, чтобы не рассмеяться.
Зато после спектакля мы все хохотали до колик. А зритель так ничего и не понял.
