Предрассудок личного дара, таланта: "Не может быть!" — кричит толпа. Она не может согласиться с тем, что гении существуют и сегодня.
Да, они есть, но развитие технократии, Искусственного Интеллекта не позволяют толпе согласиться с такой тонкой "несуществующей" материей как гениальность."Священный огонь" еще могли признать в кустарно-цеховых феодальных обществах, когда живая правда разливалась буквально по рукам, ищущим эту правду… Тогда, когда слово Эфир обладало привилегированным значением волшебного эона страсти. Но не сейчас, увы. Не сегодня.
А зря…
И ежели труд, коренившийся в облике творческого замысла, раздутого интимностью лично взлелеянного интереса, некогда был сродни величию Поэзии с большой буквы, то с возникновением рынка безымянные машины заменили ланкастерское сукно новоделом. Удерживая терминологию в корпоративных депо потерянных смыслов.
Избранничество — под сомнением. Над ореолом мученичества смеются. Любую чеховскую "историйку" пробивают на антиплагиат. Находя в ней следы ушедших и давно прошедших эпох.
Н-да, новый элемент промышленности родил новый вид клинического идиота — "господина"-читателя. Восхваляющего (почему-то) бездарность. Избавив творца от своеволия собственных замыслов. Подчинившись замыслу масслита, вошедшему в тренд.
Индустрия финальных фейков, дедлайнов и слепых подражаний без устали стряпают копипаст отверженных реалий. Глобальная система "Больших дат" и "Больших данных" с "Большими деньгами" все более притягивают людей как магнит. Одновременно отталкивая собственно от поэзии. Заряженной в минус…
И вот на арену выходит Господин Самозванец. Возведший в привычку недообразованность, прикрытую опиумом бло́гового мышления.
Он громко кричит о науке, достигшей высшей специализации — стен Петропавловской крепости, — как вещал в своё время историк русского кабачества Иван Прыжов.
Подведомственность предмета перекувыркнулась с ног на голову. Микробитики с растительностью рассматривает поэзия. Филологические конструкты — методисты по элементам живой природы. Формулы вскрывает живопись. Строение методологии научного познания — литература. Эстетика входит в раздел мнимых чисел.
Художественные пределы становятся предметом изучения чего угодно, вплоть до футуризма.
Социально-экономические дисциплины становятся миражами: маркерами снов.
Действительность встречает нас в угодьях потерянного Разума. Сокровища становятся Теорией. Теория — всего лишь привычкой к бессознательному. Нереальному. То есть — несуществующему.
А как же гений? — спросите.
Слава богу, потребитель потребителем. Коммерция коммерцией. А поэзия, несмотря на все наши недовольства, остается Поэзий. С большой буквы "Г".
